— Степ, тебе не кажется, что Марина поссорилась с мужем? — спросила Маринина мама у ее отца.
— Как поссорилась, так и помирится, не впервой. Вспомни, сколько раз она ругалась с братом.
— Ну, то ли Игорь, то ли Виктор, нашел с кем сравнивать.
— Не лезь в их отношения, она взрослая, сама справится.
— Степ, ты ведь обещал на этой неделе перечислить на карту деньги, а их все еще нет.
— Знаю, пока не до этого, придется Игорю обойтись тем, что у него уже есть.
— Но как так, ты же обещал, у него проекты, планы, он тоже обещал, — возмутилась Алла и стала убирать со стола посуду.
— Это не его деньги. Я сразу говорил, буду помогать по мере возможности, это его бизнес, он все рассчитал. Видел его бизнес план, и что-то в нем нет строки дотации. Он делает обороты, пусть справится с тем, что есть.
— Но… Но он же тогда не закроет контракты.
— Перестань его опекать, он взрослый, сам захотел начать свое дело, я дал ему стартовый капитал, даже больше, полгода финансировал, но сейчас не то время. Пусть сам разберется во всем, иначе не будет толку.
— Вот так всегда, чуть что — пусть сам разбирается.
— А ты хочешь указывать ему что делать? Когда он повзрослеет? Если разорится, устрою на завод как сестру, и пусть все изучает с азов.
— Клерком?
— Да, клерком, как я в свое время, и ты тоже не сразу директором стала. Пойдем лучше отдыхать, я что-то не очень себя чувствую, надо померить давление.
— Я сейчас, сиди, принесу.
Алла была недовольна, что ее муж ограничил финансирование Игоря, она надеялась взять оттуда хоть немного денег и помочь своему непутевому брату, но теперь придется смириться.
Степан Алексеевич всегда считал финансы, не транжирил их понапрасну, как это делали многие его друзья. Кто-то приобрел недвижимость за рубежом, кто-то посчитал себя королем и купил яхту, а кто-то вложил деньги в золото, считая это наилучшим вложением. Но Степан Алексеевич думал по-другому. Страна качает газ, а значит, ей всегда будут нужны трубы, главное делать качественно и не срывать поставки.
Ближе к обеду в кабинет генерального директора зашел седой мужчина. Натянутая улыбка, словно ему сделали пластическую операцию, он поприветствовал Степана Алексеевича.
— Здравствуй-здравствуй, присаживайся. Чайку, — нажав на кнопке коммутатора, сказал он.
С Карповым Степан Алексеевич был знаком уже лет двадцать, вместе сидели на партийных собраниях, вместе шагали на парадах, а после участвовали в приватизации социалистической собственности. Карпов сразу отхватил лакомый кусок, Судостроительный завод, про него как-то забыли, после пробовали отобрать, но он отстоял свою добычу. А вот Степану Алексеевичу пришлось повоевать за свой завод, его каким-то чудом умудрились прибрать к рукам немцы. Пришлось судиться, и даже не раз, а после он поехал в Москву и сказал, что завод относится к стратегическим. В министерстве подняли бумаги и дали отмашку.
— Ты что-то располнел, жизнь налаживается? — спросил Степан Алексеевич.
— Нет, я по другому поводу, ты уж извини, что без приглашения, но иначе бы не потревожил тебя.
Степан Алексеевич уже все знал, ему доложили, слухи быстро распространяются. Карпов намудрил с активами, решил расширить бизнес и набрал валютных кредитов без нормального обеспечения. Наверное, дал взятку, так всегда происходит, но теперь приходится рассчитываться.
— Поможешь? — спросил Карпов и поставил на стол коньяк.
— Извини, у меня сердце, не буду.
— Понимаю, возраст, но как-то с пустыми руками не привык ходить. Этот кризис меня доконал, мне бы немного помочь. Ну как?
— Я тебя знаю давно, ты никогда не лукавил, с чего же ты сейчас начал говорить неправду?
— Думал, не знаешь.
— Двадцать миллионов в долларах, это тебе не шутка. Да, в Америке это копейки, но не у нас. Твои активы упали, годовая задолженность по налогам и три месяца по зарплате. Это еще миллионов восемьдесят в рублях. Заказов нет, все стоит, ты должен за электричество, сколько там набежало? Уже, наверное, пятнадцать лимонов или больше. Я не говорю про банковскую просрочку, ты взял не у местных, а у центрального, а у них разговор короткий. В лучшем случае тебе надо тридцать пять в долларах и еще пару, чтобы продержаться до лета, а что дальше?
— Значит нет, — обреченно сказал Карпов.
— Извини, друг, не в моем положении. Сейчас всем трудно, не только тебе, у меня заказы, не могу подводить.
— Хоть сколько-нибудь, — умоляющим тоном попросил Карпов.
— Это бесполезно, признай себя банкротом, ты сможешь еще подняться, не все еще упущено.