Лев Павлович читал докладную записку Арсения Даниловича, что предлагал Михаила повысить, но он не мог пойти против генерального. И теперь на новой должности работала Марина, его дочь, и, возможно, будущий генеральный директор завода. Авдеев ненавидел любимчиков, хотя у самого были такие, но они исключениями, по причине того, что это спецы с большой буквы.
— Ты давно уже у нас трудишься?
— Четвертый год, — тут же ответил Михаил.
— У тебя хорошие показатели, нет нареканий, тебя хотели уже два раза повысить.
— Ничего страшного.
— А что, если я предложу тебе должность, но не на заводе, а в филиале, как ты на это смотришь?
— Ух ты! — Михаил понимал, что если откажется, то это воспримут как оскорбление, и тогда прощай его карьера, а если согласится, то придется уехать из города.
— Я не буду тебя торопить, до понедельника есть время, если не ты, то поедет другой. Подумай, дам в подчинение отдел, ты ведь именно этого хотел.
— Да, — сказал Михаил, это больше походило на ссылку, чем на повышение.
— Ступай, в понедельник жду ответа.
Михаил вышел, а Авдеев, взяв карандаш, сделал пометку в ежедневнике. Ему доложили, что этот щенок увязался за Мариной, что пошли сплетни, а вот этого как раз Авдеев и не любил. Его завод — это часики. Все личные дела вне стен, ему не нужны проблемы со Степаном, генеральным директором и хозяином завода.
Несмотря на то, что заказы сократились, работы не уменьшилось, но Авдеев нашел время и заехал домой к другу, что вот уже третий день лежал в кровати, а около него суетилась жена.
— Давление? — спросил он у Степана Алексеевича.
— А ну его, врачи говорят, надо ходить, но стоит пройтись, как зашкаливает, ляжет, упадет. Что за напасть.
— Ничего, пройдет. Ты самое главное не лежи, ходи с женой, она у тебя умница, чуть что, и массаж сердца сделает.
— Ха, уже было такое, чуть было грудь не сломала. Алла решила, что сердце остановилось, я ей рукой хлопаю, а она продолжает.
— Ты бы видел себя, весь посинел, я ведь испугалась, — сказала в дверях уже не молодая женщина. — Я оставлю вас, сейчас подогрею чаю и попьем.
— Спасибо, милая, — это слово Степан стал говорить все чаще и чаще.
Дверь закрылась, он тут же откинул в сторону одеяло, сел и, перебравшись в глубокое кресло, вытянул ноги.
— Ну вот, а то все лежи да лежи. Я что, старый, больной?
— Не старый, но больной.
— Ладно с этим, как там на заводе? Читал сводку, что намерен предпринять?
— Надо сокращать, — это решение далось Авдееву нелегко, он по крупинкам собирал мастеров. Теперь, чтобы снизить расходы, был вынужден принимать кардинальные меры.
В девяностых годах при Ельцине завод остановился, но тогда была другая причина. Заказы были, но никто не хотел платить. Ведь раньше была плановая экономика, сверху указывали что делать и сверху же платили. Но при Ельцине все изменилось, трубы нужны, но сколько и кто за них заплатит, никто не знал. Завод остановился, для Авдеева это была личная трагедия, потом все наладилось, запустили два новых цеха, сделали реконструкцию, теперь трубы шли за рубеж. И вот опять встал вопрос, как выживать.
— Сколько? — коротко спросил Степан.
— Две с половиной. Если даже проплатить компенсацию, мы все равно будем в плюсе. Для восстановления, если все как планируется, уйдет три года.
— Ладно, давай команду на приказы, нам еще забастовок не хватало, — Степан знал, что на многих предприятиях зарплату задерживают по четыре и даже пять месяцев, забастовка за забастовкой, предприятия не работают, а деньги капают, полный бедлам.
— Есть второй план, это на экстренный случай, закрыть шестой, восьмой и третий цех. Еще шестьсот двадцать человек.
— Ты не думай ничего плохого, ты им не нянька, это только работа и точка. Может возьмешь отпуск? Отдохни, а то еще как я ползать будешь.
— Потом. С твоей проблемой разобрался, хочет или нет, он поедет.
— Спасибо, а то переживаю, мало ли что.
— Молодость, сам вспомни себя. Да и я был не лучше, ничего ему на пользу. А твоя дочь молодец, честно, молодец, не ожидал.
— Ты это серьезно или чтобы меня не расстраивать? Ты не смотри, что на больничном, говори как есть.
— Я же говорю как есть, она отлично справляется, не хуже, чем Летов, это ее начальник. Вот думаю, как бы ее аккуратно убрать из отдела.
— А ты ее пошли куда-нибудь, как того мальчишку, только ненадолго, а по возвращению будет повод. Пусть едет в министерство.
— О, сказанул, туда только замов отправляю, а вот в Питер на переговоры с Силикановым — да, это можно. Она ведь хорошо говорит на английском, и в цифрах все понимает, эх, побольше бы таких толковых людей.