— Мне нужен не он, а видео, найди его, во что бы то ни стало, — сказал Карпов уже не молодому полковнику.
— Мои ребята сделают все быстро.
Николая не стали тревожить, пока он сидел в парке и разговаривал с молодым человеком, который был явно чем-то расстроен. Николай встал и пошел на остановку, что около центрального рынка. Он был доволен собой, достал из телефона маленькую, не больше ноготка, черную карту памяти и уже хотел положить ее в карман, как к нему подошли два полицейских.
— Проверка документов, — сказал лейтенант, он тут же представился и, не дожидаясь, пока Николай задаст вопрос, показал свое удостоверение. — Мы проверяем мобильные устройства на предмет кражи, это рутинная работа, пройдемте.
Николай побелел от страха, он разжал руку, и маленький черный квадратик затерялся в траве. Его тут же отвели к машине, и она сразу тронулась. Он еще надеялся выкрутиться, думал, что это и правда проверка, но его не повезли в участок. Переговоры с пристрастием, так говорят, когда выпадают зубы, ничего не дал. Телефон был чист, им ничего не оставалось делать, как дождаться ночи и выбросить полуживого Николая на задворках города. Он понимал, чьих это рук дело, проклинал себя, что решил обхитрить Карпова. А в парке, как только Николай ушел, прогуливаясь с собачкой, шел старичок, его тросточка надавила на черный квадратик, и тот глубоко зарылся в землю, похоронив с собой тайну Марины и ее ракушки.
— Значит ничего не нашли? — спросил Карпов по телефону.
— Все перепроверили, я его телефон отдал нашим спецам, там было много чего, но вашего видео нет. Или он его спрятал, или просто не было.
— Или уже продал.
— Возможно, но мои ребята с ним перестарались.
— Он хоть живой?
— Да, жить будет, но урок усвоил на всю жизнь.
— И то верно, хоть какой-то прок. Спасибо за поддержку.
— Да что там, чем мог помог.
В динамике раздались короткие гудки. Карпов отключил телефон и положил его в сторону. «Гаденыш, все дело мне испортил», — подумал он и налил себе в стакан виски, только это его сейчас и радовало.
— Так еще сопьюсь, — сделав пару глотков, сказал он. Телефон зазвонил, — Да, да, это я, где, сейчас приеду.
Он устало опустил руку, телефон выпал, глаза сразу потускнели, словно их отключили.
— Старый друг, не думал, что опередишь меня.
Карпов нагнулся, поднял телефон и, положив в карман, направился к выходу. Через полчаса он был в больнице и, поднявшись на шестой этаж, увидел Аллу, которая еще старалась держатся, но как только он подошел к ней, она уткнулась ему в плечо и тихо завыла.
— Что с ним?
Она не ответила, а только продолжала протяжно выть. Карпов понял, что его друга уже нет в живых. Ему самому захотелось так же завыть, уже сколько он потерял друзей, а тех, что остались, можно пересчитать на пальцах. Но скоро и его черед придет.
— Пойдем присядем, в ногах правды нет, теперь неважно, что было. Важно, что будет.
Алла молча кивнула, достала платок и стала им вытирать мокрые глаза.
— Своим уже сказала?
— Нет еще, боюсь.
— Я поговорю, пусть лучше я буду вороном смерти, идем, тут мы уже никому не нужны.
— Нет, ты иди, я побуду здесь.
— Алла, пойдем, его уже увезли. Пойдем, тебе надо отдохнуть, собраться с мыслями.
Женщина молча кивнула, еще раз зашла уже в пустую палату, постояла с минуту, и тихо, словно призрак, вышла. Карпов не умел говорить слова утешения, да и есть ли они вообще, смерть — она везде смерть. Иногда ей радуются как избавлению, мести, триумфу, а порой все бесполезно, она забирает кого вздумает. Со Степаном его многое объединяло, вместе в армии вступили в партию, вместе пошли к парторгу, вместе участвовали в выборах. Их биография не так уж сильно отличалась, даже женились в один год, но потом пути разошлись, каждый приспосабливался как мог.
Он позвонил Марине и попросил ее приехать домой и уже сам сообщил о смерти ее отца. Девочка затряслась, она не поверила его словам, схватила свой телефон и стала названивать отцу. В зале зазвучала мелодия, и только тогда Марина поняла, что случилось.
Бывают моменты в жизни, когда все рушится и что бы ты ни делал, все бесполезно. Матери не было, Марина ушла в свою комнату и, упав на кровать, тихо заплакала. Она любила отца как никого другого человека в жизни, он был для нее всем. Он ее нянчил на руках, когда мать бросила, кормил ее из ложечки, не спал ночами, потом учил ходить. И вот его не стало.