– Джино, погоди! Я не хотел! – взмолился Ральф. – Я просто... устал. Устал от одиночества. Устал жить на свалке.
Джино снова покачал головой:
– Теперь ты будешь жить в пентхаусе. Один.
Джино ушёл. Ральф остался один в пустой квартире. Пройдя по безлюдным комнатам, он вышел на балкон. На душе у него было ещё хуже, чем в прошлый визит сюда. Тогда казалось, будто медаль легко и просто решит все проблемы, мгновенно принесёт уважение и дружбу. А теперь он не только потерял своего единственного друга, Ванилопу, да ещё и разрушил свою собственную игру.
Ральф нахмурился, сорвал с шеи медаль героя и запустил ею в табличку «АППАРАТ НЕИСПРАВЕН». Лёгкий листок бумаги сдвинулся от удара медали, и через небольшую щёлочку Ральфу стал виден пустой зал игровых автоматов. На другом конце зала стоял автомат «Сладкий форсаж». И... невероятно! На боковой панели автомата красовался портрет Ванилопы!
У Ральфа отвисла челюсть. Выходит, Ванилопа не глюк. Она полноправный персонаж игры! Ральф скачками бросился вниз по лестнице. Он выбежал из дома и скорее поспешил на вокзал. Ему надо было срочно попасть обратно в «Сладкий форсаж».
Глава 22
Ральф бежал прямиком к Газированной горе – туда, где он в последний раз видел Ванилопу. Но вместо неё он увидел Кислого Билла: тот собирал осколки сломанной машинки Ванилопы. Ральф навис над ним и схватил своими гигантскими ручищами.
– Тебе придётся объясниться со мной, леденец от кашля! Если Ванилопы вообще не должно было быть, что делает её портрет на игровом автомате?
Кислый Билл застыл.
– Говори, или я из тебя дух вышибу! Что происходит?!
– Ничего, – с трудом выдавил Кислый Билл.
Ральф легко поднял карамельное тельце Кислого Билла и поднёс к своей зубастой пасти.
– А если лизну? – пригрозил он.
– Не посмеешь, – храбрился Кислый Билл, дрожа как осиновый лист.
Ральф высунул язык.
– Я унесу тайну с собой в могилу! – взвыл Кислый Билл.
– Твоё право!
С этими словами Ральф закинул Кислого Билла к себе в рот. Придворный леденец издал приглушённый вопль. Ральф выплюнул его обратно.
– Хорошо, я всё скажу! Скажу! – запричитал Кислый Билл. – Она была персонажем игры. Король Карамель пытался её удалить, но не смог стереть все компоненты её кода.
– Так это он сделал её глюком? – Ральф задохнулся от гнева.
Кислый Билл кивнул.
– Он пойдёт на всё, чтобы помешать ей пересечь линию финиша. Стоит ей сделать это – и она снова станет гонщицей.
– Но почему? Зачем он это делает?
– Не знаю. В смысле я действительно не помню. И никто не помнит. – Кислый Билл покачал головой.
– Где она? – спросил Ральф.
– В клетке, как и Мастер Феликс. Больше я ничего не знаю, клянусь. Умоляю, только не засовывай меня снова в свой вонючий рот!
Ральф угрожающе показал ему язык, а потом подвесил дворецкого на ветку дерева. После этого он собрал остатки раздавленной машинки и отправился в путь.
Сержант Калхун напряжённо смотрела на индикатор сканера. Чётко следуя за сигналом прибора, она попала на лакричное поле. Сигнал то появлялся, то пропадал.
– Проклятье, – выругалась она. – Какой-то нелепый сахарный кошмар!
Стоило ей это произнести, как датчик завопил в полную силу. Калхун посмотрела по сторонам в недоумении:
– Но... где?
И тут земля провалилась у неё под ногами. Тёмный ход вёл в гигантскую подземную пещеру. Уцепившись за корни лакрицы, Калхун спустилась вниз и смогла разглядеть, что творится в подземелье. Всё пространство пещеры было покрыто яйцами кибержуков. Уже вылупились несколько молодых насекомых. Они резво шныряли по стенам и подземным ходам. Она отшатнулась в ужасе и крепче ухватилась за корни растений, стараясь не упасть.
– Судный день и Армагеддон, вместе взятые, – выдохнула она угрюмо, с содроганием озираясь в гнезде кибержуков.
Похоже, дело было намного хуже, чем она могла предположить.
А Феликс в это время сидел в тюрьме. Он ходил из угла в угол и иногда пытался колотить по запертой двери камеры. Зал игровых автоматов открывался меньше чем через час.
– Эй! Кто-нибудь! Есть тут кто? Пожалуйста, выпустите меня! Мне надо домой! Я должен быть дома!
Тут он заметил, что в решётчатом окошке камеры один из прутьев не закреплён.
– Его можно сломать! – В надежде он долбанул по пруту своим волшебным молотком, но, к сожалению, от этого прут стал только прочнее. – Как же так? Почему я чиню всё, к чему прикасаюсь? – простонал Феликс.