От этих мыслей меня освободил громогласный звук главного колокола Вальсерна, который собирал народ на речь короля, перед финальным боем. Монарх несколько минут затирал про важность этого праздника, про достоинство воинов, участвовавших в турнире и тем более дошедших до финала. По зевающим лицам почти всех «обитателей» трибун я понял, что эта речь была неинтересна не только мне. Король закончил пожеланием удачи финалистам, повторив, какова награда для победителя.
Первый удар колокола вызвал нас на арену. В последнем бою, как и в первом, бойцов назвал лично король: «Рамако и Нуриез». Имя я слышу в первые, да и видел этого парня только на арене, но на прогулке успел подхватить слушок, что это один из Клинков. Враг грозный. Не знаю, сильнее ли Таркуса, но расслаблять нельзя. Клинки — искусные убийцы, которые берут за заказы немалую сумму, но никогда не преступают кодекс чести, я не знаю, как это уживается в одной организации, но, видимо, раз не ползёт слухов об ином, значит, это так, либо распускать такие уже некому.
Второй удар начал наш поединок. Мы застыли, сверля друг друга взглядом. И вот мой противник устремился на меня. Только я приготовился блокировать его удар, как Нуриез зашел мне в спину и нанес удар. Он сражался своеобразными когтями. Он прикрепил четыре острых бритвы к перчатке и сражался ими. Надо отдать должное, носился по арене он знатно, стоило мне увернуться от его напора, как он цеплялся руками за землю, подобно дикому зверю, и мгновенно устремлялся на меня, не давая шанса отдохнуть. Уворачиваться от ударов Нуриеза было тяжело, как-никак он наемный убийца, поэтому я уже получил четыре-пять не глубоких, но неприятных ранений.
Бой длился уже порядка пятнадцати минут. Я стал предугадывать почти все атаки убийцы и даже смог один раз полоснуть его спину. Эта рана была глубже тех, что он оставил на мне. От неё он взвыл, подобно зверю, что было ожидаемо от его повадок и стиля боя. Он чувствовал себя животным, возводил инстинкты в абсолют. Поэтому он пробегал от меня на достаточном расстоянии — чувствовал опасность, чувствовал горячую кровь, чувствовал силу. Во время очередного рывка Нуриеза я выбросил одну из своих кос и схватил его руку с перчаткой, бритвы чуть не достигли моего лица. Убийца был ошарашен, даже зверь не мог предугадать такого, удивление и страх я видел в его глаза, оставшейся косой я быстро нацарапал крест на его шее и отбросил Клинка в сторону. Он заскулил подобно брошенному на мороз псу. Толпа на трибунах ликовала моей победе, которую огласил судья. Но щенок был против такого исхода, он взревел и кинулся на меня, за что получил кулаком косой по руке. Я не знаю, как я нанес удар, но из-за того, что удара Нуриеза не последовало, нанести он его уже не смог. Его оттащили в лазарет, а я остался в центре арены, ждать своего приза.
На желтый круг, в котором сражались воины, сошел со своего пьедестала король. Толпа затихла настолько, что можно было услышать каждый величавый шаг монарха, сотрясавший песок под его ногами.
— Я, Ильтерн Третий, нынешний король Вальсерна признаю победу Рамако в сегодняшнем турнире. Он заслужил свой титул дворянина. А вместе с ним, за исправную службу, я дарую ему звание личного рыцаря Теноры, принцессы Вальсерна. — сказал монарх, как только я преклонил пред ним колено, он достал меч из ножен и коснулся им моих плеч. — Коли есть несогласные с решением своего короля, говорите сейчас. Возражающих нет, а посему следующая часть фестиваля будет прославлять славное имя Рамако, воина, что победил сегодня в честном бою! — когда король закончил, Артур начал кричать моё имя, за ним подхватили Тенора и Лето, а вслед и вся трибуна.
Я ещё немного прогулялся по праздничным улицам города, а после направился в район ремесленников, в котором был мой дом и дом Ловира. Сначала я зашел к кузнецу и похвастал своей победой, согласился на его предложение «выпить бочку эля» за мой счет, но после того как навещу мать. Под небольшим усилием дверь моего родного дома начала открываться с привычным моему сердцу скрипом. Распахнув её окончательно, я ужаснулся, моя мать лежала посреди комнаты вся бледная. Пульс ещё был, но несвойственно медленный и слабый. Я взял её на руки, благо после тренировок мне это было под силу, и рванул в военный лазарет. Вердикт лекаря был плачевным — я не успел. Мать умерла прямо у меня на руках, когда её сын пытался донести бесчувственное тело до доктора. Умерла от яда, причем он попал в организм через рот или легкие — никаких нарушений кожного покрова лекарь не обнаружил. Чертов Бог со своими предсказаниями. Чертов я, со своей гордыней. Когда я в последний раз навещал мать? Месяц? Два назад? Как же я ужасен…