— Мы из Вальсерна. По дипломатическим вопросам. — начал диалог Артур, но на него стражники мало обращали внимания — их взгляд был прикован ко мне. Сверлил насквозь, но не передавал ни единой эмоции.
— Как зовут того человека? Кем он приходится королю и какую должность занимает? — спросил стражник, указав на меня своим большим когтем. Очень хорошим условием дипломатии между расами стал факт того, что все говорят на одном языке — Террионском. Оттого и переводчики не нужны.
— Я Рамако, сын ремесленников. Я верный рыцарь Его Величества и занимаю почетный пост верного рыцаря одной из его дочерей, принцессы Теноры. — ответил холодным, как зимние вьюги Вальсерна, голоса, таким, что стражник аж вздрогнул от пробежавшего холодка по его телу.
— Ты точно человек, Рамако? От тебя не несет плешивой слабостью, как от твоих спутников. На моей памяти таких человеков не было. — в голосе стражника я начал различать небольшие нотки уважения. Драконы горделивая раса, как мне говорили, и со всеми общаются свысока, а тут — на равных.
— Я самый обычный человек, друг мой. Так что, мы можем проехать в город? — я решил не быть невеждой и говорил с уважением, ведь дракон, который смирил свою гордыню, мне кажется, его достоин.
Стражник уверенно кивнул головой и сказал, что мы можем пройти после осмотра, чтобы не было инцидента. Тщательно обследовав наши сумки и повозку, драконы стали осматривать экипировку и, как я и боялся, остановились на моих клинках. Стражник, с которым мы беседовали, провел пальцем по лезвию, проверив его остроту, восхищенно вздохнул и, как это ни странно, объявил окончание осмотра и то, что мы можем свободно войти в Дарегор.
Проходя по довольно широким улицам драконьей столицы, я невольно восхищался монументальным стилем их зданий — они все выглядели, как музеи или театры, памятники или обелиски. Видя людей, некоторые драконы скалили свои клыки, угрожающе сверля нас своими вертикальными зрачками, — это, наверняка, было старшее поколение, которое застало войну между Вальсерном и Доресом. Более молодое поколение, в особенности мальчишки, восхищенно смотрели на нас, стараясь краем глаза выцепить лицо воина, который шел, укутавшись в балахон — у меня не было желания светить своей личностью. Некоторые из самых смелых даже подбегали что-то сказать и тотчас же убегали. Но один стал прямо передо мной и спросил, насколько я богат, раз могу носить клинки из Хрусталя Богов. Он уверенно смотрел мне в глаза, но, казалось, что вся его чешую вместо коричневого цвета обрела белесо-желтый оттенок, когда я сказал ему о своем доходе. «Я личный рыцарь принцессы Теноры, но этого все равно не хватит, чтобы купить и грамм этих клинков» — такой ответ и звенящий кусочек золота получил от меня самоуверенный нахаленок, он заслужил.
«Рамааако. Хэй, Рамакоооо, я здесь» — послышалось из переулков мелодичное мужское шипение. Голос не казался знакомым, это меня и смутило. Посмотрев в сторону, откуда шел звук — а он доносился из переулка в левой части улицы, — я увидел щеголеватого ящера, который не то с надменной, не то с дружеской ухмылкой смотрел на меня и шипел моё имя. «Рамако. Подойди ко мне. Твой Бог послал. Что Солнцу родитель. Что огню Повелитель» — он продолжал шипеть в мою сторону. Довольно громко, но, казалось, никто не замечал его. Я пошел в переулок, откуда меня звал дракон.
— Кто ты? — сказал я, обнажив косы и приставив одну из них к горлу, как мне показалось, довольно богатого ящера — больно уж властно сверкали камни на его одеждах, да и мелодичное, завлекающее шипение подобно тому голосу, которым в моей стране говорят богачи.
— О, имен у меня столько, что и не счесть — всяко больше, чем смертей за твоей спиной. Зови меня Льстец, это имя мне милее всего. — говорил он все еще с ноткой надменности, а мелодичность шипения, казалось, нарастала с каждым словом, будто он пел колыбельную и наконец-то поймал нужную ноту.
— Кто ты такой? Мне нет дела до твоего имени! О каком Боге ты говорил? — я слегка надавил на чешую, которая защищала горло этого «певца».