Мы смотрели на Льстеца где-то с минуту, а Артур и Лето к тому же, казалось невольно, будто повинуясь звучащему лишь в их головах внутреннему голосу, опустили клинки. Поняв, что никто не прекратит на него пялиться, ящер поднял скинутый балахон и поспешил надеть его. «Вояки» даже не стали спрашивать, где я отыскал такого красавца, а просто, усадив нас в повозку к Люциану и другим, продолжили путь.
Подойдя к замку, вокруг которого и возник Дарегор, а вернее к его десятиметровым воротам, мы показали что-то вроде королевского пропуска, подверглись тщательному, но в то же время быстрому осмотру и прошли вовнутрь. Когда-то меня пугала монументальность и изящность залов замка в Вальсерне. Знаете, они ничто в сравнении с тем, что я вижу сейчас. Коридоры в девять-десять метров высотой, казалось, полностью состояли из золота, которые почему-то не выедало глаза своим желтым блеском. Всё выглядело очень богато, но при этом строго, без излишка. На стенах портреты королевской семьи, полотна неизвестных мне сражений и пустая рама без картины, как мне кажется, она означала, что ящеры еще не раз примут участие в битвах, достойных красоваться в этом зале. Быть может, одну картину просто убрали на реставрацию, покуда мне знать?
Мы подошли к тронному залу, который охраняли два четырехметровых стражника в тяжелых латах. Настолько эта броня казалась неподъёмной, что я уставал, уже просто смотря на неё. Они долго расспрашивали нас о целях визита, пока из зала не вышел статно одетый ящер с белой, как у Льстеца чешуёй. За спиной этого дракона красовались сложенные кожистые крылья — отличительный знак двенадцати апостолов короля и самого монарха. Он, расправив крылья и подлетев, ударил стражникам по головам, после чего опустился и жестом, подкрепленным дружелюбной улыбкой на его лице, пригласил нас внутрь. И тут мне показалось, что все замки устроены одинаково. Все то же огромное пространство с троном и местами для советников в центре, свет в зал попадает через огромные витражи на стенах, а нависшую почти ощутимой пеленой тишину дозволено было нарушать лишь королю и тому, с кем он беседует. Пройдя в центр, буквально, остановившись под троном, мы преклонили колено. Льстец и я делали это очень неохотно, но всё-таки склониться перед монархом нужно было, иначе слушать он нас точно не станет.
— Ты, как я понимаю, Артур, лучший мечник Вальсерна. Довольно молод для такого звания. — говорил монарх, глядя на меня. Я чувствовал этот взгляд.
— Моё имя Рамако. Мой господин Артур стоит в центре, ваше величество. — осмелился я поддержать диалог с королём.
— И тем не менее, мне больше интересен ты, юный воин. Как говоришь, Рамако? Сам Бог Солнца снизошел до нас! — КАК ЖЕ. ВЫ. ЗАДРАЛИ. СТЕБАТЬСЯ НАД МОИМ ИМЕНЕМ. Кровь внутри начала вскипать, я стиснул зубы настолько, что, казалось, раздался скрип. — Извольте, ваше величество, не я выбрал себе имя. Это сделал мой отец, а посему я его чту, каким бы оно ни было. — сказал я, пытаясь скрыть ту злость, что жаждала вырваться из меня огнем на клинках. Огнем, текущим по венам. Огнем, разъедающим плоть моих обидчиков.
— Тебя это задело? Прости, это не то, что должен делать король, ты прав. Вальсерн просит мира, так? Мы сами не хотим войны. Она не сделает ни одну страну счастливее. Велика будет цена победы. Настолько, что, я бы сказал, победителей не будет. Но взамен одна просьба. Рамако, ты готов прослужить у меня три месяца? Пройдёшь по их истечению экзамен и можешь считать, что Дорес и Вальсерн — очень хорошие партнеры. У вас есть то, что мы не против взять, а у нас то, что мы готовы предложить. Не торговые ли отношения станут лучшим доказательством наших мирных намерений? Рамако, ты согласен? — предложение Ангерца — так звали нынешнего короля драконов — звучало очень убедительно. Да и три месяца службы за новые торговые пути и гарантию мира — весьма малая плата.
— Я согласен. Могу ли я оставить с собой одного человека из этого отряда? — спросил я, сразу решая проблему со Льстецом
— Да, конечно. Раз ты согласен, то можешь выходить на службу в начале следующей недели. Приди в замок и спроси, что потребуется от тебя, назвав своё имя. До того момента ты свободен, мой человеческий друг. Среди твоих друзей нет возражающих? Сэр Артур, вы согласны с нашим договором? — сказал Ангерц, переместив свой взгляд с меня на командира нашего отряда.