Открыв глаза, я увидел упавшую на меня с кровати Тали. Спать по отдельности не получилось… Я аккуратно вылез из-под драконицы и уложил её на кровать. Либо я стал гораздо сильнее физически, либо Тали очень лёгкая. В прочем не важно. Я пошел на кухню и состряпал завтрак. Вышло хуже, чем у Льстеца, но хотя бы съедобно, а это уже достижение! В дверь послышался редкий слабый стук. Кто может стучать так рано? Я подошел и открыл незнакомцу.
Под дверью лежал обессиленный, истекающий кровью, еле живой Льстец. Что же с тобой приключилось этой ночью, друг?!
Божья Жатва
Эти глупцы, наверное, не думали, что могу так просто найти во мне свою смерть! Они ошибались! Ведь нет страшнее зверя, чем тот, что загнан в угол! Мне нечего терять, а значит я готов пожертвовать всем.
Я взвалил еле дышащего дракона себе на плечи и занёс в дом и, наспех обработав и перебинтовав раны, уложил на кровь рядом с ещё не проснувшейся Тали. Льстец старался что-то пробормотать, но сил у него не хватало даже на это. Когда Тали проснулась, я попросил её присмотреть за раненым Ящером, как-никак, когда-то они были братом и сестрой, а сам отправился на рынок за медикаментами, которых в доме оказалось чересчур мало, благо кошелек ящера был вдоволь набит монетами. Несмотря на совсем недавно выглянувшее из-за горизонта солнце, успевшее подарить Дарегору лишь свои первые лучи, на рынке жизнь уже шла полным ходом. Найти лавку лекаря было не так уж сложно. Купив флакон антисептика, несколько бинтов, смеси от жара и пару лечебных зелий (чтоб уж наверняка) — на удивление, всё это вышло совсем недорого — пятнадцать монет -, я рванул обратно домой. Лишь бы со Льстецом всё было нормально и они снова не поцапались с Тали.
Но по приходе домой меня ждала очень милая картина, которая бальзамом вылилась на моё сердце, убив всякие опасения. Тали кормила Льстеца, сидя рядом с ним на стуле, а когда дракон возражал, что и сам в состоянии есть, дала ему лёгкий подзатыльник, причитая: «Ты уже показал свою самостоятельность этой ночью, идиот. Молчи и ешь.»
— А по вам и не скажешь, что вчера вечером вы были готовы чуть ли не глотки друг другу перегрызть. — сказал я, поставив на тумбу возле кровати, на которой лежал обессиленный Льстец, купленные медикаменты.
— Ну, я отошла от того разговора. Да и было это много лет назад, стоит забыть старые обиды. — Тали говорила, как святая дева. — Да и ты тем более попросил…
— Льстец, что случилось? Откуда раны? Ты опять впал в бешенство? — спрашивал я Льстеца, будто бы не услышав последнюю фразу драконицы.
— Я, конечно, говорил, что могу использовать дар Бога, как только отдохнул. — Льстец говорил с трудом и без дара Анивы, видимо, проклятье не работало, когда владелец дара был в подобном состоянии. — Но бешенство требует много сил… Причиняет мне неимоверную боль… Сила струится по артериям и венам в каждую клетку моего тела… Чуть ли не разрывает её… Я могу использовать его не чаще, чем раз в четыре дня… Иначе умру или сойду с ума — что раньше.
— Но дары Рамако и Анивы были тебе подвластны? Кто же так потрепал слугу Богов? — спрашивал я с тревогой. Как-никак, Льстец невероятно силен, хоть и выглядит смазливым аристократишкой.
— Те же, кто охотятся за Сыном Богов. — с трудом произнёс Льстец, выдержав идеальную драматическую паузу, а потом, как актёр в лучшем из театров, перевел взгляд на Тали.
— Они решили действовать раньше? — задав вопрос, на который явно не получит ответа, удивилась драконица.
— Они? Раньше? — я ни черта не понимал… — О ком вы, Сефалос бы вас побрал, говорите? Я не понимаю.
— Ну… Видишь ли… Встретиться с тобой меня хотели послать через два месяца — новость, что на три месяца у нас останется один из лучших воинов Вальсерна, дабы установить дружеские отношения, разлетелась спустя пару часов, как вы с королём об этом договорились -, но мной двигали немного другие мотивы. Поэтому я… Сорвалась и украла тебя раньше. — сказала Тали, под конец мило улыбнувшись.
— Но ведь он обладает силой Богов. Неужели слуги Мира так сильны? — спросил я, недоумевая.
— Так ведь Боги тоже получили силу от Мира, забыл? — подметил чуть более энергично Льстец.
— Точно… И всё-таки. Что за Сын Богов? — спросил я. Ну, раз Тали отрубила голову именно мне, догадаться нетрудно, но не стоит примерять корону раньше времени.
— Знаешь, существует много племён. У них у всех волосы, как у тебя, кожа смуглая, как твоя, и глаза красные, будто налиты кровью. Но у одного из племён есть, так называемое, родимое клеймо. Ты не замечал на себе такого? — говорила уже Тали, видя, что Льстецу всё еще сложно издавать звуки.