— Не строй дурачка смерд. Не стоило тебе считать, что ты лучше и умнее всех, раз смог так быстро вырасти в звании. — надменно бросил он.
Спустя неделю над нами тремя свершили суд. Да, тот стражник говорил правду — нас судили за покушение на Тенору. Она сидела в зале суда… И она… Поверила им, а не мне. ИМ, А НЕ МНЕ! Я был готов взорваться, подобно сверхновой, унеся за собой жизни всех, кто был в этом здании. Но мне мешали две вещи. Первое — я боялся отнять жизни Льстеца, Тали и, бог с ней, Теноры. А второе — Рамако не позволит мне так просто распрощаться со своей жизнью. За мой успех в операции в Доресе нас помиловали — казнь заменили на ссылку с каторгой в самую восточную часть страны. Но это не самое страшное. Они посмели забрать мои косы! Твари. Ненавижу. Всех порешаю, к чертям собачьим. Я три месяца прикрываю честь этой загнивающей страны, отдуваясь в королевстве, где все нас ненавидеть должны за то, что мы совершили двадцать два года назад, а они! Что они? Они бросают меня на каторгу? Сволочи! Вы поплатитесь… Каждый заплатит. КАЖДЫЙ! Я так просто это не оставлю. Вы сами избрали свой путь.
Я уже месяц на каторге. Силы постепенно покидают меня — ещё бы, из еды похлёбка и подобие пельменей, только без мяса. Больше всего сердце ранило то, что я ввязал в это Тали. Я был ей дорог, поэтому она поехала за мной, а что она получила? Работы на каторге? Даже в этом месте я был отбросом, об которого все так и норовили вытереть ноги. Каждый должен сдохнуть.
Я в Чертогах. Уверенной поступью мы с Рамако идём друг к другу. Но он начал говорить первым:
— Все люди в этом сгнившем королевстве предали меня. Подставили тебя. Обесчестили наше с тобой общее имя! Не считаешь ли ты, что они должны поплатиться за этот поступок? — говорил мой Бог.
— Дай мне сил и я выжгу на каждом трупе наше имя, прославляя его пламенем, подобным адскому огню. Прославляя его болью и кровью!
— Такой настрой по мне! Я нарекаю тебя Рамако, Глашатай Солнца. А с этим титулом ты получишь и силу. Через четыре дня к тебе придет человек со свёртком в руках — там будут мои косы. Те, которыми ты сражался. Никто не посмеет отнять моё творение у того, кому я его вручил. — говорил Рамако. В его голосе была слышна так знакомая и понятная мне жажда мести. О да! Мы думаем об одном и том же.
— Да будет так, Господин.
Как и сказал Рамако, через четыре дня ровно в полдень меня окликнул мужчина, назвал Глашатаем. Он вручил мне мои косы, в рукояти которых кто-то успел мастерски инкрустировать кроваво-красные рубины. Не знаю, имело ли это какое-то практическое применение, но выглядело чертовски красиво. Закат сегодня был кровавым. В прямом смысле. Каждый, кто был здесь умер. Остались лишь я, Льстец и Тали.
— Отныне я Глашатай Солнца. Друзья мои, эта страна предала меня и моего Господина. И я собираюсь сжечь её к чертям собачьим! Вы со мной? Вы согласны отплатить им за те унижения, что мы испытали? За то, что обесчестили наши имена? — я чувствовал, как внутри меня разгорается пламя ненависти, кровь нагревается, обжигая сердце, артерии, капиляры, вены. Обжигая всё внутри.
— Огонь я чувствую внутри тебя. А значит Бог наш силу подарил. С тобой пойду и людям этим отомщу. — сказал с нехарактерным ему шипением Льстец.
— С тобой куда угодно. — немного помявшись и, как это уже стало привычно, покраснев, ответила Тали.
Я сжёг всё, что только можно было здесь. Деревни, рядом тоже были сожжены. Наш путь лежит в самый западный город, который находится на отшибе — хороший повод сжечь к чертям всю страну. Ступая на землю, я оставлял там пламенный след — даже камень сгорал под моими ногами, так переполнял меня огонь ненависти к этой чёртовой стране. Только Тали немного остужала мой пыл, когда мы останавливались на привал. Она мило со мной говорила, была так добра и заботлива ко мне. Она теперь мой последний луч Солнца в этом мире, погрязшем во тьму. Поэтому я так боюсь, что она предаст меня, как Тенора. Что она откажется от меня, перестанет верить. Она в тот день украла не меня, а мою душу. Да я и не против. «Храни её, Тали.» — полушёпотом сказал я сидящей рядом драконице. Она, будто прочитав мои мысли кратко ответила: «Для этого я здесь» — и мило улыбнулась.
На волне бушующего во мне урагана эмоций я пробудил в себе новую мантру. Я почувствовал это, проснувшись тёмной ночью. Это мантра родилась из моих добрых мыслей к драконам и злых — к людям. Моей любви к этим ящерам, в том числе Льстецу и Тали, и ненависти к людям, в том числе к Артуру, который проводил суд, и Ильтерну. Мантра драконьего сердца. Мантра, которая описывает мои чувства сейчас. Действительно, сейчас моё сердце принадлежит драконьему народу, который мне гораздо милее того, что я считал родным.