— Жизнь за информацию, хорошо? — спросил я у головореза, на что получил небольшой, осторожный кивок. — Сколько вас в лагере? Сколько в патруле? Сколько часовых? И где пленники?
— В лагере нас две с половиной дюжины. В патруле я и еще двое. Часовых всего три. Пленники в клетках в восточной части лагеря. — говорил бандит четко и лаконично, понимая, что я ждать не буду.
— Маги есть? — они бы стали огромной занозой для меня.
— Да откуда ж. Если бы они у нас были… — поймав на себе мой недовольный взгляд, головорез понял, что лучше не лить воды — Магов нет. Ни одного. Только… Командир умеет шаманства вытворять. Но кроме «терновых пут», которые сковывают ноги и колеса, я ничего не видел, сударь. — под конец решив подлизаться, сказал одноглазый.
— Спасибо, друг — сказал я, после чего увидел расплывающееся в улыбке лицо головореза. Радость его была прервана моим клинком. Не думал же он, что после его злодейств я оставлю его в живых?
Кровь ручейком потекла по моей косе и, казалось, стекала в руны, исчезая в них. Я не придал этому значения и сорвал с шеи мертвеца жетон, который нашел место в моей походной сумке. Я отправился обратно к лагерю. Галдеж, казалось, стал только активнее и громче. Я быстро расправился с оставшимися двумя патрульными, остерегаясь ловушек, которых по итогу не обнаружилось — видать, слишком сложно для бандитов. У одного из патрульных был лук и дюжина стрел. Как удачно. В стрельбе я был не мастер, но попадал в мишени часто, сейчас шанса на промах не будет. Взяв орудия убийства, я подошел ближе к лагерю, стараясь держаться кустов и деревьев, хотя вряд ли пьяный глаз разглядел бы меня в темно-зеленом плаще в такую темень, но рисковать не хотелось. Приметив всех часовых, вальяжно сидящих на огромных стульях с лестницами, я поочередно выстрелил им в головы. Как удачно, что ни одно тело не упало, а звук спуска тетивы, полета стрелы, рассекающей ветер и пробивающей лоб головореза, был заглушен неистовым пьяным галдежом. Я сбросил лук и стрелы, они мне вряд ли пригодятся еще, и аккуратно обошел лагерь, пройдя к восточной части, где и правда были клетки с заключенными. В одной из них сидел Крио. Головорез со связкой ключей спал на стуле возле заключенных. Я перерезал ему горло и взял четвертый жетон и связку ключей.
— Крио, я пришел за тобой — шепотом сказал я, подбирая нужный ключ.
— Рамако? Ты один? — посмотрев на меня радостно блестящими глазами, прошептал парнишка.
— Да, не бойся, вдвоем мы их всех перебьем. Вот этот. — сказал я, найдя нужный ключ. — Пошли поищем тебе оружие
— Прости, Рамако. Просто деньги — услышал я после чего почувствовал сильный удар по темени чем-то вроде дубины. Сефалос его подери! Этот жук меня предал!
Я чувствовал, что нахожусь в отключке, хотя подобных ощущений не припоминаю. Вокруг пустота. Сколько времени прошло? Вдруг мое одиночество нарушает высокий мускулистый мужчина со смуглым цветом кожи, который на лице превращается в пепельно-серый. Его волосы русые, а глаза огненно-красные с оранжево-золотыми вкраплениями.
— Отец?.. — Невольно сказал я, узнав известные мне признаки уроженцев восточных племен. Но мужчина усмехнулся от этих слов. По-отечески, без издевки, тепло и добро.
— Нет, дитя. Увы, я не твой отец, хоть и в тебе течет моя кровь. — голос его был низкий, хорошо поставленный, добрый, но в то же время грозный и чем-то опечаленный. — Ты назван моим именем. Твой отец был моим жрецом. Я Рамако, Бог Солнца и Огня, что ведает движением солнечного диска на небе и жаром в печах. Я тот, чье касание обжигает, а поступь выжигает. А ты был крещен моим именем на крови сотни людей.
— Что за дурацкий сон… И зачем же ты пришел, «Бог»? — язвительно сказал я, не принимая мужчину передо мной всерьез. А он опять улыбнулся, будто общается с заносчивым сыном.
— Ты не в том положении, чтобы язвить, Рамако. И я хочу тебе помочь выйти из него. Взамен за службу твоего отца. Но и ты заплатишь мне своей верностью, ты согласен? — протянув ко мне руку, на которой вместо вен проступали, казалось, магмовые жилки, по которым текла кровь из огня, предложил Бог.
— И как же ты мне поможешь? — не отрицая заинтересованности, ответил я.
— Я дам тебе силу лишить голов три дюжины солдат, не пролив собственной крови. Тебя устраивает? — ответил Бог серьезно, но под конец на его лице все равно появилась отеческая улыбка.