Тайга встретила их прохладной, густой тишиной, нарушаемой лишь скрипом кедров, криком сойки и их собственными шагами. Воздух был плотным и сладковатым от запаха хвои и влажной земли. Солнце пробивалось сквозь купол листвы редкими золотистыми лучами.
Прошло несколько часов. Максим и Сергей шли впереди, уверенно прокладывая путь по GPS. Катя периодически останавливалась, чтобы сфотографировать растение. Игорь напевал что-то под нос. Варвара шла, внимательно вглядываясь в пейзаж, то и дело останавливаясь, чтобы сделать быстрый набросок в блокноте. Честер бежал рядом, отчаянно пытаясь сохранить достоинство, пробираясь сквозь высокую траву, которая была ему по грудь.
Алина шла последней, впитывая атмосферу. Она чувствовала странное, двойственное ощущение: одновременно безграничную свободу и тихую, нарастающую тревогу. Как будто за ними кто-то наблюдал. Косые взгляды вековых елей казались слишком осмысленными.
К вечеру Максим нашел подходящую поляну у ручья для ночлега.
— Остановимся здесь! — скомандовал он. — Сергей, помогай с палатками. Игорь, займись костром. Девушки, соберите хворост.
Работа закипела. Скоро запылал костер, зашипел на огне котелок с ухой, над поляной повис уютный запах дыма и еды. Катя выкладывала свои находки: мох, лишайники, несколько видов папоротников. Игорь пытался рассказать анекдот. Варвара установила маленький складной стульчик и пыталась запечатлеть закат, пробивавшийся сквозь кроны деревьев. Честер, согревшись у огня, сладко дремал, посапывая у ее ног.
Но Алина не могла отделаться от чувства тревоги. Она отошла к краю поляны, туда, где тайга смыкалась в непроглядную стену. Воздух здесь был холоднее. И тишина… Она была слишком глубокой. Даже комары, докучавшие им весь день, куда-то пропали.
Она присмотрелась. Между дальними деревьями, в самой гуще чащи, стояла неподвижная, неестественно белая стена. Не дымка, а именно плотная, однородная пелена. Она не рассеивалась и не двигалась. Она просто была. И, ей показалось, медленно, почти незаметно, ползла к их лагерю.
— Эй, историк! Идешь уху есть или в гости к Велесу собралась? — крикнул Игорь.
Алина вздрогнула и обернулась.
— Иду, — крикнула она в ответ.
И, бросив последний взгляд на надвигающийся туман, пошла к огню, к свету и голосам друзей. К последним часам своей старой жизни.
Она не видела, как в глубине молочной пелены на мгновение мелькнула и погасла пара бледных, словно фосфоресцирующих, огоньков. Словно чьи-то глаза.
Глава 2: Дыхание Велеса
Сон Алины был беспокойным. Ей снилось, что она бродит по бескрайнему архиву, где вместо папок на полках лежали спрессованные слои мха и коры, а свет исходил от бледных, светящихся грибов. Она искала одну-единственную книгу, но не могла прочитать ее название. Сзади доносилось тяжелое, мерное дыхание — словно спал огромный зверь.
Ее резко вырвало из сна ледяным холодом. Он пробирался сквозь спальник, заставляя сжаться в комок. Алина открыла глаза и на мгновение подумала, что ослепла. Непроглядная, густая мгла заполнила палатку. Она повернула голову — в метре от нее было не разглядеть очертания силуэта Кати. И тогда она поняла: это не тьма. Это туман.
Он был не просто влажным воздухом. Он был плотным, почти осязаемым, маслянистым на ощупь. Он пах не просто сыростью, а древней, мертвой землей, перегноем веков, озерной тиной и чем-то еще — сладковатым и терпким, как дым от сожженного коренья. Он светился изнутри фосфоресцирующим, призрачным светом, выхватывая из мрака детали: пряжку на рюкзаке, собственное дрожащее колено.
И стояла абсолютная, звенящая тишина. Исчез привычный ночной гул тайги. Не было слышно ни дыхания Кати, ни собственного сердца. Будто мир за пределами палатки перестал существовать.
— Кать? — прошептала Алина, и ее голос прозвучал глухо, утонув в ватной гуще, не получив ответа.
Она потянулась, чтобы разбудить подругу, и рука наткнулась на спальник. Он был пуст. Холодный и влажный.
Паника, острая и стремительная, кольнула под сердце. Алина дернула молнию палатки и вывалилась наружу.
Лагерь тонул в молочном хаосе. Костер был давно мертв, залитый конденсатом. Палатки были призрачными, размытыми шатрами. Фигуры людей едва угадывались в нескольких шагах. Максим и Сергей, спиной к спине, стояли в центре поляны. Сергей сжимал в руке не фонарь, а свой большой тактический нож, лезвие которого тускло поблескивало в фосфоресцирующем мареве. Максим, без шапки, с взъерошенными волосами, напряженно вглядывался в белизну. Рядом, прижимая к ногам дрожащего Честера, стояла Варвара. Она была бледна, одной рукой сжимала складной нож для холстов, а другой — поводок, на котором мелко тряслась собака.