— Полтора года, дочка, — всхлипывал отец, сжимая ее пальцы так, что кости хрустели.
— Вы пропали все. Искали… обыскали все болота. Думали, уже… уже и не надеялись.
Алина слушала, и куски мозаики с страшным скрежетом вставали на место. Полтора года, ее комната, больница, родители. Это было явью. Все, что с ней происходило… Раменье, туман, Он… было явью.
В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Максим. Увидев ее сидящей на кровати, он побледнел как полотно, затем бросился к ней, падая на колени и обвивая ее руками.
— Алина… Боже… Алина… — он рыдал, прижимаясь лицом к ее коленям. — Мы думали, ты… ты там останешься навсегда.
Он рассказывал, захлебываясь. Как они нашли ее, пустую, с стеклянными глазами. Как она отказывалась уходить. Как Игорь был вынужден ударить ее.
— Ты начала… сливаться с этим местом, — шептал он, глядя на нее полными ужаса глазами. — Ты буквально светилась изнутри этим мерзким светом. Ты уже почти не была собой.
Алина молча кивала, гладя его по волосам. Но внутри у нее все кричало.
«Он не мерзкий! Он прекрасный! И я не сливалась… я становилась собой по-настоящему!»
Почему же она тогда хочет вернуться? Почему эта комната, эти любимые лица, эта привычная жизнь кажутся ей плоской, выцветшей декорацией?
Время потекло дальше. Она восстановилась в университете, вернулась на пары. Встречалась с друзьями, с Катей, которая теперь боялась оставаться одна в темноте. С Игорем, чьи шутки стали черными и циничными. С Варварой, которая почти не расставалась с Честером.
Но она была не там. Ее тело ходило на лекции, улыбалось, ело, разговаривало. Но мысли всегда были там, в серебристой дымке. Она ловила себя на том, что ищет в узорах на луже отражение не солнца, а бледных огней, прислушивается к шуму города в надежде услышать низкий, бархатный голос.
Ее отношения с Максимом рассыпались, как песок. Он видел в ней жертву, хрупкую вещь, которую нужно оберегать. Он боялся каждой ее задумчивости, каждой тени в глазах. А она не могла дать ему ничего. Ее сердце осталось в тумане.
Однажды ночью она поняла, что не может больше. Эта жизнь тяготила ее, как тесный, неудобный наряд. В ней не было той искры, той бездонной глубины и смысла, которые она ощущала там.
Она оставила записку. Короткую, простую. «Мама, папа, я вас люблю. Но мое место не здесь. Не ищите меня. Я в безопасности».
Собрав старый рюкзак с самым необходимым, она на рассвете вышла из дома. И почти сразу наткнулась на Игоря. Он прислонился к стене ее подъезда, курил, и дым в холодном воздухе стелился призрачным шлейфом.
— А я-то думаю, чего ты такая странная после возвращения, — хрипло произнес он, выдохнув струю дыма. — А ты собралась исчезнуть. Снова.
Алина замерла, сжимая лямки рюкзака.
— Ты хоть понимаешь, куда ты собралась? — его голос был лишен насмешки. В нем была лишь усталая серьезность.
— Понимаю, — тихо ответила она. — Я не вижу смысла в жизни без него. Без… того мира.
Игорь смотрел на нее долго и пристально, а затем медленно потушил окурок.
— Алин, а ты знаешь, что всегда мне нравилась? — он произнес это не как признание, а как констатацию факта.
Она молчала.
— Все равно не передумаешь?
— Извини. Но своего решения я не изменю.
Он тяжело вздохнул, кивнул.
— Хорошо. Садись. Я тебя довезу.
Половину дороги они ехали молча. За окном мелькали унылые осенние пейзажи, сменяющиеся знакомыми указателями на Васюганье.
— Что же тебе там так понравилось? — наконец не выдержал Игорь. — Этот… Он?
— Он мне понравился, — ответила Алина, глядя прямо перед собой. — И те загадочные и красивые места. И… жители деревни.
— Какой деревни? — нахмурился Игорь.
— Там, в глубине тумана. Есть деревня. С хранителями тех мест.
Игорь покачал головой и больше не задавал вопросов. Он понял, что говорит не с ней. Он говорит с тем, что осталось от нее.
Когда они прибыли на старую делянку, где все и началось, Игорь заглушил двигатель и повернулся к ней.
— Ты точно не передумала?
— Нет. Я уверена.
Она вышла из машины, поправила рюкзак. Воздух здесь уже был другим — холоднее, гуще, с знакомым привкусом хвои и болотной тины. Она повернулась к опушке, где уже клубилась, поджидая ее, плотная молочно-серая стена.
— Алина! — крикнул ей вдогонку Игорь.
Она обернулась и к ней подбежал мужчина, протягивая руку с венком.
— Это было у тебя на голове, когда мы тебя забирали и…Возвращайся. Если сможешь.
— Спасибо.
Лицо ее было спокойным и решительным. Сделав последний глубокий вдох воздуха своего старого мира, она шагнула в туман. Пелена сомкнулась за ней, не оставив и следа.