Увидев, что су-волд разворачивается и уходит, Лайлин с досадой бросила ему в спину:
- Вы все что, даже ночью за мной по пятам ходите? Я и сама могла ему врезать. Только бы сунулся.
- Да?
По голосу Алестара было ясно, что ему слабо в это верится.
- Представь себе!.. Да только как мне это доказать, если все носятся вокруг и пылинки с меня сдувают, - пробормотала Лайлин, захлопывая дверь. Рядом с косяком на пороге показался башмак - дверь отскочила, снова распахиваясь. С той стороны нависал Алестар, не мигая глядя на девушку глаза в глаза.
- Так вперед. Удиви меня.
Лайлин отступила, не понимая, в чем дело.
- В смысле?
- Ну, врежь. Или как ты себе это представляешь?
- Кому врезать? Тебе?
- Да.
- За что?
- Ну, хотя бы за это, - су-волд шагнул в комнату, на ходу хватая руку Лайлин и притягивая девушку к себе.
Чуть не ткнувшись носом ему в грудь, Лин ошалело подняла глаза.
- Что ты делаешь?
- Жду, когда мне врежут. Заметь - рука, в которой ты держишь канделябр, свободна. Но я так и не понимаю, что делаешь и чего ждешь ты.
- Можно и в глаз. Я же тебя насиловать пришел, или что ты себе вообразила? - с этими словами Алестар откинул начинающую дрожать тонкую ручку и обхватил Лин за талию, вжимая в свое тело.
От нахлынувшего вдруг страха, та замахнулась, метя вверх - все равно куда. Подсвечник вырвало из пальцев так резко, что на нем вполне могла остаться кожа с ладони. Комната завертелась перед глазами, а когда Лайлин вновь смогла определить свое местонахождение в пределах этой комнаты, то оказалось, что она стоит лицом к стене, а со спины на нее давит ледяная скала. Алестар.
Лин почувствовала, как по щеке скользнула горячая слеза, и кожи прохладным дуновением коснулся тихий шепот:
- Итак. Что дальше?
- Н-ничег-го, - она никогда не слышала у себя такого плаксивого жалкого голоса.
- Ошибаешься, - выдохнул су-волд, и мокрые дорожки на коже девушки замерзли, кусая и жаля. - Очень много чего. Все, что в голову взбредет тому, в чьих руках окажешься. Поэтому не надо пренебрегать защитой, пока она у тебя есть.
В следующую секунду Лайлин почувствовала, что свободна. Отлепив от стены промерзшее до костей тело, она оглянулась. Алестар, подцепив Готрейна за ноги, тащил его прочь.
В горле застрял комок размером с яблоко. Преподнесенный урок оказался жестким.
- Ты б-бездарный уч-читель, Ал.
Зубы стучали чечетку. На душе было больше, чем паршиво. Лайлин чувствовала себя тугим клубком стыда, обиды и разочарования. А еще знобящей сыростью между лопаток примостился страх по поводу того, насколько постоянны роли защитников, которые выбрали в этой истории Халахам с Алестаром.
15 глава. Вверх по реке
Идешь на лисицу - возьми нож, что сгодится и для волка.
Идешь на волка - захвати рогатину для медведя.
Идешь на мага - остановись и подумай, а надо ли оно тебе?
(поговорка)
Три дня, проведенные на тьялке, оказались для Раштан настоящим испытанием. Забитое до отказа овцами и гусями, суденышко угрожало расползтись по швам. Гоблинке мерещилось, что это не корабль, а чудовище, медленно ползущее по реке, распространяя вокруг зловоние и страшную смесь гогота птиц, блеяния баранов и ругани капитана. Последний уже извелся на нет, пока изобретал и сыпал проклятия на голову синего ящера, чувствуя присутствие которого, скотина сходила с ума и не умолкала ни на минуту даже по ночам. Юка дни напролет торчал в трюме, и благодушное настроение его с каждым часом уступало место голодной озлобленности. Гархту не заходила к нему уже сутки - с тех пор, как ящер сбил ее с ног и попытался расцарапать щеку. "Явно хотел подкрепиться чем-то вроде крови мамочки. Подлец". После происшествия Раштан и Одор без колебаний решили повременить с кормежкой. Тьялк совсем не годился для подобных опытов. Кто знает, насколько мог измениться Юка после третьей порции "вкусняшки".
Из-за таяния снегов в горах, где брала начало Дичка, в летние месяцы река полностью оправдывала свое название. Вода бесилась за бортом, как табун спятивших жеребцов. Суденышко шло против течения лишь благодаря умелой работе капитана и двух матросов, ставивших паруса. И хоть временами казалось, что плоскодонка болтается по волнам на одном месте, на самом деле она медленно, но верно пробиралась вперед. До прибытия в Грот оставались часы.
По берегам ютились рыбацкие хижины, вдалеке виднелась россыпь домиков в окружении засеянных полей. Еще утром тьялк миновал огромное мельничное хозяйство. Приток Дички загородила дамба, над которой возвышались каменные сооружения с водяными колесами. По глади образовавшегося перед плотиной пруда расползлись кирпичные и деревянные домики, стоя на многочисленных сваях, как на ножках. "Камень для строительства, должно быть, сплавляли по реке от самых гор", - задумчиво бормотал Одор, пока гоблинка тянула шею, рассматривая медленно ворочавшиеся скрипучие колеса. Мельницы давно скрылись за излучиной реки, а грохот воды все еще доносился до чуткого слуха гархту. "Хозяин, как пить дать, гребет денежку лопатой. Наврядли еще кто-то рискнет заняться поставкой муки в этих местах. Как там сказал учитель? Магнолия? Ах, нет! - "монополия".
Кажется, последнее слово гоблинка пробормотала вслух, потому что нашпигованное ругательствами бубнение за ее спиной оборвалось, и капитан буркнул подозрительно:
- Ученая что ль?
- Чего? - Таша обернулась, перекидывая одну ногу через перила фальшборта, где сидела.
- Слово больно умное для шпаны, вроде тебя.
- Какая еще шпана, дяденька! Я - леди.
Мужчина перестал черкать что-то в пухлой, словно жена булочника, книжке и перевел странный взгляд на девчонку. Точно так же он мог бы смотреть на совершившего смертельное сальто престарелого пуделя. Ничего не сказав, капитан снова вернулся к записям, подсчитывая бочки с вином и сверяя числа.
- Разве шпана знает, что такое монополия? - обвиняющее поинтересовалась гоблинка.
- А ты знаешь, выходит.
- Конечно.
- Ну-ну..., - промычал в усы хозяин тьялка, шурша карандашом по бумаге.
- Эт когда пять человек на весь город могут садануть по морде так, что зубы летят во все стороны, но только одного из них за такие заслуги зовут Зубной Ведьмой и боятся. Потому как она, ну то есть он - человек этот - сумел очень грамотно обосновать свои права на такое уважение.
Капитан снова оторвался от книжки и на этот раз посмотрел так, словно у него на глазах пудель, сделав сальто, взял и тут же свихнулся к жоровой матери.
- Это не монополия, - выдавил он, кривясь, будто раскусил горошину перца. - Это криминал.
- Не в том суть. Я привела пример чистейшей монополии на имя.
- Бред. Вам точно надо поработать над воображением относительно примеров, леди.
Последнее слово было сказано так, словно у говорившего на языке свернулся противный белый опарыш, которого очень хотелось выплюнуть.
- Т-ть, - Раштан высокомерно отвернулась.
За бортом плескалась и бурлила вода.
Раштан любовалась развилкой кильватерного следа, борясь с желанием поиграть блестящими на солнце каплями. Позволь она себе хоть одну шутку с водой - и доблестный капитан точно вышвырнет троицу вон, да только вздохнет с облегчением. Будь мужичок добрее, Раштан могла бы значительно ускорить его корыто, подправив течение реки.
Бросив на мужчину короткий взгляд и охватив всю картину целиком: сдвинутые брови, надутые губы под рыжими усищами и узловатые пальцы, сжимавшие карандаш - гоблинка тихонько фыркнула, отбрасывая косички с плеча. "Обойдется".
Закончив подсчет бочек, капитан захлопнул книжку, рявкнул на устало блеющих овец, и отправился в кормовую часть корабля.