- Мне нужно побыть одному.
Гальт прикрыл глаза, расслабляя затекшие плечи. Кивнул.
- Конечно.
Но когда дверь затворилась, и затихли шаги, Теаран сжал зубы до хруста и со всей силы треснул кулаками подлокотники. В жилах вместе с кровью закипала ярость.
- Спрошу со вс-сех, - заклокотало в горле. - Полную цену.
После слов Халахама о смерти отца он ощутил, как тихо распахнулась бездна под ногами, и оттуда взлетел бархатный рык Зверя. Заслоны были сняты, цепи истлели - сила лилась спокойным потоком. Послушная, пьянящая.
Теаран вывалился из кресла на пол, нащупав палку, сжал ее в разбитом кулаке и направил слабое дуновение внутреннего жара к пальцам. Он не видел, но знал, что дерево под ладонью потемнело.
Остановив тление, Н'Карн вернулся в кресло, позволив, наконец, горю растечься желчью по ранам.
13 глава. За Звон Золотишка
Найми меня, но не рассчитывай на преданность.
Я здесь не ради золота, поверь.
Мои пути для всех останутся неведомы.
И моя сила - мой треклятый Зверь,
Служить способный только зову крови,
Гулять не будет на коротком поводке.
Сомкнув кольцо, уйду - не остановишь -
Без сожаления, без страха... Налегке.
- Ты слухай сюда! Три дни тому столкнулся в степи с ведьмацкими гончими! Что за твари, скажу я тебе. Всю душу вмиг холодом протянуло, как они мимо нас с Ховрашкой смерчем пронеслись. А следом эти - в балахонах. Летят едва не прытче своих псов, по траве подолами метут - колосья, как косой, срезают. Меня ток ветер в рожу - хап! Хавраш взбрыкнул, да чуть не скинул, подлец.
- Ври! И не затоптали тя?! Мало кто из тех, шо попадались на их пути, на своих ногах уходили. Бывало ужо... всякое. Жоровым магам все сходит с рук.
- Типун те на язык! Хватит с меня страху.
- Куда гнали-то?
- Дык, сюда.
- Ты шо! А у нас тихо пока...
- Видать, стороной прошли. Коли уже я до Зенира добрался, а их не было - то точно мимо проскочили. А и добре. Охранило Небо городишко.
Вдова оглянулась на говоривших, окидывая обоих быстрым взглядом, пока поднималась из-за стола. От одного невыносимо разило сапожным кремом, следы которого коричневыми пятнами расцветили грубый передник. Второй сидел спиной к окну, развалившись на стуле и вытянув ноги в изношенных, заляпанных грязью ботфортах. Припорошенная пылью куртка дополняла образ человека, проведшего самое меньшее трое суток в седле. То есть на гон нарвался именно он. В общем-то, ей не было никакого дела до получивших задание гончих, а так же до разговоров о них, но сработала привычка. Шеа подцепила информацию, изучила говоривших и запомнила. На всякий случай.
Пройдя к стойке, Вдова стукнула костяшкой пальца в медную тарелку, висевшую вроде маленького гонга на специальной перекладине. Сопровождаемый взглядом черных глаз, из глубины зала подошел хозяин.
- Ложкой стучать надо. Зачем она по-твоему тут лежит? - хмуро буркнул он, на ходу протирая руки застиранным полотенцем. - Так не слышно ни жора.
- Но ты ведь здесь, уважаемый. Стало быть, изобретение сработало.
Трактирщик ничего не ответил, устало-выжидающе глядя на женщину.
- Я сегодня съезжаю, - Шеа оставила шутливый тон. - Сколько с меня?
Хозяин обошел стойку, достал из ящичка толстую папку и принялся шуршать листами тетради.
- Госпожа... Ше-Ин. За прошлую неделю уплочено. Седня ночевать остаемся?
- Нет.
- Тогда считаю три дня. Это будет четыре готлема и еще полушка.
Шеа выудила из кошелька семь монет, выкладывая их в ряд на столешницу.
Перехватив ее внимательный взгляд, трактирщик невозмутимо сгреб деньги и приготовился слушать.
- У кого тут можно купить хорошего коня, сбрую и пару стоящих железяк? Для одинокой женщины, - Вдова растянула губы в улыбке, - дороги небезопасны.
- За коня можешь поспрошать на западной окраине. Там держит один конюшню с лошадками на смену гонцам. И на прокат дает. Может, уломаешь его продать. Оружейная мастерская у нас одна. Заправляет там Клод Рябой. Всякую всячину мастерит. У него и для ба... кхм... для женщины зубочистка какая-никакая отыщется. Не дорого, и вполне сносно.
- Сносно - это не то, что я ищу, - припечатала Шеа, понижая голос.
Глаза мужчины остекленели. Он обвел языком кончик клыка, размышляя. В шершавых пальцах появилась монета, которую провернули пару раз, позволив пробежать по костяшкам. Вдова молча добавила еще три готлема, выгибая бровь.
- До вечера терпит? - прищурился трактирщик.
- Со скрипом.
- В пять, на углу Каменной площади. Под "старой девой".
- Кто будет?
- Я.
Шеа кивнула и направилась к себе в комнату, бросив еще один короткий взгляд на сапожника с его знакомым.
Солнце косыми лучами освещало вход в бакалейную лавку на углу единственной в Зенире мощеной камнем площади. На уровне второго этажа из стены высовывалась, нависая над посетителями пышным бюстом, деревянная фигура - несомненно старой девы - разукрашенная похлеще портовой шлюхи. На ее плечах и груди краснела повыцветшая накидка из настоящей ткани, с белыми каплями птичьего помета. Ветер трепал бахрому.
Шеа, стоя в тени дома на противоположном конце площади, следила за движением народа вокруг магазинчика.
Где-то севернее загудел колокол. Когда пятый удар растворился в воздушных просторах, грохотавшая в это время по булыжникам мостовой телега с треском села в выбоину. Хозяин, всплеснув руками, пополз под колеса. Пока он крыл матом тех, кто придумал мостить горбатые площади, какой-то тип, проходя мимо, ловко снял с телеги лежавшую с краю лопату. Посвистывая потопал дальше. Сидевшие рядком под свесом крыши цветочницы, зашептались, качая головами.
Глядя поверх телеги, Шеа увидела трактирщика. Тот, не дойдя до магазинчика под старой девой, замедлил шаг и свернул к столбикам коновязи неподалеку. Присел на камни. Вдова хмыкнула, выходя из тени. В этот момент до ее слуха донеслась возня в переулке. Чтобы заглянуть туда, ей надо было сделать всего один шаг. Она шагнула. Молодчик, стянувший лопату, как раз получал коленом под дых. Бесчувственное тело мягко опустили на землю, попутно отнимая злосчастный инструмент и давая пинка по ребрам. Вдова насторожилась. Двое доброхотов уже направлялись к хозяину застрявшей повозки, возвращая украденное. Обменялись парой слов с мужичком и остались стоять чуть поодаль. Не помогая и не уходя.
К этому времени трактирщик уже в который раз обвел взглядом площадь.
Поставив на заметку загадочных добряков, по отработанной схеме вырубивших вора, Шеа направилась к хозяину таверны.
- День добрый, уважаемый. А что, под девой солнышко припекает?
Мужчина дернулся от неожиданности, но увидев знакомое лицо, недовольно засопел.
- Говорила - торопишься. А жду я.
- Мы оба тут. Что дальше?
- Идем чинить телегу.
Вдова промолчала, внутренне сжимаясь в тугую пружину.
Под скользящими взглядами двух доброхотов Шеа в сопровождении трактирщика приблизилась к повозке. Мужичок все еще копался под передней осью, постукивая молотком.
- Что, на ухабе подскочил? - спросил трактирщик без выражения.
- И сам видишь, - отозвались снизу.
- Помощь нужна?
- Не откажусь. Полезайте ко мне.
Шеа возвела очи горе, присаживаясь на корточки и заглядывая сквозь спицы колес в сизые водянистые глаза.
- Довольно театра, - тихо проговорила она. - Есть вопросы? - задавай. И перейдем к сделке.
Владелец телеги молчал секунды три. Потом заговорил - слишком чисто для незадачливого крестьянина, которого изображал минуту назад:
- Мне сообщили о твоем интересе к "железякам". О чем именно идет речь? Если об ухватах или щипчиках для бровей - то это не ко мне. Если о ножах: кухонных, метательных, или тех, которые вонзают в спину, то это - тоже не ко мне.