Везде! Вот сегодня на дровах, вот в супе, или где море, вот, тоже видел, – Егор заметно волнуется. – И где облака, и где море, и где, это… ну такой, на камнях… вот… А ты видел лицо?
Паскаль, – подаёт голос Боба снизу, из темноты кельи. – Я знаю, про что он. Я тоже видел. Могу рассказать.
Смотри, – быстро ориентируется Паскаль, – я не видел, а вот с нами тут есть специальный человек, Боба, вот он видел! Он расскажет!
Серый:
Ну, сколько я ещё ждать буду?
Франсис:
Сейчас, уважаемый товарищ, у нас последний вопрос, это важно для здоровья, и это буквально три минуты.
Боба:
Паскаль, здесь всюду видно лицо. Я уже не первый раз, привык. А твой Егор впервые. И тоже видит. Некоторые видят. Тут оно во всём. Я не знаю, чьё. Но некоторые видят. Егор четвёртый на моей памяти, кто видит. Местные просто привыкли…
Тут из темноты отзывается Янда:
Да? Я вижу… Я думала, глюк…
Паскаль, в окошко:
Франсис! И Егор! Да, тут действительно везде лицо, но не всем его видно! Это хорошее лицо, оно не обидит, оно здесь часто видно.
Егор:
А это царь? Или это Бог?
Паскаль:
Да нет, ничего такого. Это просто типа обычного зеркала, только оно не очень качественное. Ничего, не бойся! А теперь вам пора, охранники уже сердятся сильно!.. – И он спрыгивает вниз, в темноту.
Ну надо же, – Янда из темноты. – Боба, а я никого ещё не встречала, кто лицо видел, а тут вдруг сразу и вы, и тот парень.
Да объясните вы, что за лицо, – просит Вики. – А то так и помрём невеждами-то.
Боба говорит:
Не знаю, как объяснить… Ну вот на камень когда смотришь, на лишайник, сухое расщеплённое бревно, обугленное полено – там оно просто смотрит на тебя, и всё.
Янда:
Да-да! Всегда одно и то же. Выражения разные, а лицо всё равно одно.
Боба:
Оно такое… простое. Мне всегда приходит в голову, что оно как смерть, но при этом не страшное, а вот просто «всё понятно», как когда бывает, знаете, всё настолько явно, что никто и не упоминает.
Янда:
Или настолько плохо…
Боба:
Да. И вот если раз его увидел, то уже всюду будешь видеть. И на других местах. Сначала обычно в коре или на камне, а потом уже везде. Например, вот отлив – и лежат камни в какой-то последовательности, вдруг раз, вздрагиваешь – лицо. Или даже просто на берегу моря стоишь… никакого лица не видно даже… и тут ты понимаешь, что не видел его лишь потому, что оно было огромное, что складывалось из огромного! А потом ещё дальше, уже даже оно не только видно… а как бы из звуков составляется, вообще из всего, и уже так устаёшь от него…
Янда:
Как будто цветок один и тот же. Или цвет. Везде-везде, как, я не знаю…
Понятно, – говорит вдруг Органайзер из другого угла.
Паскаль говорит:
Волнуюсь я за ребят моих. Как-то они там завтра. Смогут ли сварить варенье? И как мы с ними встретимся? Сможем ли доставить их на материк?
Скажите мне, Паскаль, – вдруг снова слышен голос Органайзера. – Мне очень важно, а вы точно знаете. Вот вы спрашивали у парней, кто главнее: Бог или царь. А вы сами-то как считаете?
Вот смотрите, – говорит Паскаль. – Предположим, вы считаете, что главный – Бог. Тогда…
Дверь открывается и заходят серые с фонарями. Даже по пластике и мимике сразу заметно, что функцию вежливости им отключили. Светят во все углы.
Так, – распоряжаются они. – Что у вас тут? Давайте сюда. У кого телепорт? – смотрят прямо на Бобу. – Детей зачем опасности подвергаете? Спасибо скажите, что мы лично конфисковали, а не взорвали по координатам сразу. Так! Что ещё тут у вас? – они забирают остатки еды. – Контакты с внешним миром прекратить! Ещё раз услышим вот это через окно, будем принимать меры. – Один из серых выходит, параллельный зорко, пристально осматривает помещение и тоже захлопывает дверь.
Кажется, они напуганы.
25. Галина Иосифовна говорит
Ну вот, – Вики. – Только как-то устроишься, придут и всё отберут!
Николай Николаевич:
Главное, чтобы нас самих не отобрали. Тогда ещё не всё пропало.
Бармалей:
Уж это будьте покойны, что всё пропало. Вон у Бобы конфисковали даже то, чего не было…
Галка:
Ну, вы несправедливы к ним. Капли зато отдали, закапала, теперь всё такое кругом плавное, белое, как суп молочный, и темнеет. А так вообще ведь, Вики, вся жизнь – она такая! Устраиваешься, устраиваешься, хлоп – и переезжать. Или вообще, совсем куда-то… съезжать. Вот домик, в котором я живу. Я его сама строила. Мы сами строили. Кривой, косой домик получился. Девятиэтажка. Если к стене подойти внизу и вверх посмотреть, то видно, какой кривой. А если подойти к углу здания, то такой косой, что просто голова кружится. Ну, а если из окна глядеть, то горизонт кривой, это как посмотреть. Но зато мы его сами построили своими вот этими руками. Кривыми.