когда они стали ссориться с теми другими плохими парнями
вот тут меня пробило
ведь я нормальный
нормально – это когда то, что далеко, – пофиг
но теперь я представлял…
я представлял себе… но всё, что я представлял себе, уже происходило
понимаете
уже
в другой части света – уже
дымились развалины
гибли под обломками чужие ребятишки
это всё происходит, если разобраться
с начала времён
а меня почему-то пробило только сейчас
а почему? Потому что нормальный
порядок в голове, ёбта
а ещё добавляло мне – что зима была такая хреновая
новый год прошёл уже, праздники прошли – а никакого снега
улицы чёрные, всё чёрное, не осень, не зима, непонятно что
грязь вместо снега
детям в каникулы ни полепить, ни покататься
мне это тоже дополнительно казалось
казалось, что я виноват в этом
так не должно быть, а виноват я
что они слоняются по квартире, ссорятся
что нет никакой радости в этих клятых праздниках
бесконечных
как ожидание страшного суда
и вот в тот день я открыл новости ближе к вечеру
и я понял, что это последнее предупреждение
сходил в магаз
загрузил в машину тушёнку, питьевую воду
канистру бензина
проснулся в три
нет, чего там врать, не проснулся я, просто не спал с вечера
в общем разбудил жену
жену разбудил, говорю – поехали
что, куда
не задавай вопросов
надо уезжать из города, срочно, как можно скорее, сейчас
детей разбудили одеваться велели
жена им версию выдала
среднюю одели, на руки её взял
спускаемся в лифте – бредовая мысль «меня все слушаются – только бы успеть»
на улице дождь со снегом, фонари качаются
завелись поехали
пустые улицы, темно
только бы успеть думаю
ещё такой на прохожих – подхватить кого
но так никого и не взял
если бы дети, ребёнок
взял бы, но ночью всё какие-то шли – и мне их некуда
пять мест, все заняты, дети сзади
я такой быстрее, быстрее
выехали из города, полегче стало
выехали в полную ночь
шоссе, страшно, все время хотелось на обочину свернуть
шоссе ведь тоже бомбить будут
при первой возможности съехал на бетонку
и давай через леса в кромешной темноте
когда на сто километров отъехали
как раз была половина шестого
съехали на просёлок
в стороне
поле, звезды только – вдалеке деревня
как вымершая, один фонарь над силосной башней
тихо темно
вышел курю
подошла Кара
ничего не говорю, стою курю
Кара мне говорит
ну, у Батона соревнования по карате завтра начинаются
кто будет возить ты или я
готова взять на себя
отдохни хоть
ничего не могу ответить стою курю
только стою и смотрю что вроде холоднее стало
и понемногу снег пошёл
и снег пошёл
я сидел тут сейчас, – подаёт голос Николай Николаевич
и задремал
и мне сон начал сниться странный
даже не сон, а казаться стало такое, в дрёме
как будто за тем проёмом, что в туалет
как будто там не туалет, а комната в нашем доме старом, ещё в деревне
и что там брат сидит – с мамой, с папой, бабушкой
все покойники, но во сне я этого не понимаю
и там светло, и я там с ними, но что-то не так, какой-то подвох
и вот я пытаюсь выйти, а щель эта
она начинает сужаться, сужаться, и я
то ли застреваю, а то ли мне удаётся туда пройти
не успел я понять – вздрогнул и проснулся
Спокойно, – дядя Фёдор говорит. – Какая тебе, в сущности разница, Боба? Думаешь, апокалипсис – его ради одного тебя устроят? Ты на этих похож, на аэро-фобов, которые боятся летать. Им кажется, что вот как они на самолёт взгромоздятся, так он именно их сразу же и не выдержит. Самолёт такой, «а-а, на мне Органайзер летит? (прости, Органайзер) – ну тогда пардоньте, я падаю». А тебе, Боба, подымай выше, тебе кажется, что ради тебя всю Землю грохнут. Успокойся. Если и разгрохают, то ты тут ни при чём.
А я бы, дядя Фёдор, – говорит Органайзер, – про царя бы с удовольствием послушал! Про царя можете что-нибудь сказать? Что вы про него знаете? Кто сейчас за ним приглядывает?
Про царя не могу, – отказывается дядя Фёдор. – Не знаю, какой-такой царь? Я и в Кремле-то не был… Разве что сейчас вот… Это же Кремль?
Типа того, – говорит Бармалей. – Островецкий Кремль.
Так вот, – говорит дядя Фёдор, – я про царя не могу, потому как…
29. Детишки Алексис
Дверь распахивается с треском, и входит жёсткий, яркий свет, жёлто-зеленоватый, и сильный жар, так что апокалиптически настроенному Бобе в первый момент видится лицо, а затем уже кажется, что взорвалась атомная бомба. Но во вторую минуту ему уже ничего такого не кажется.