Пока что было по нулям. Фредерик снова перевёл взгляд на поплавок. Тот упрямо не дёргался, и даже стрекозы не смогли растревожить его покой. В общем-то, против такого времяпрепровождения Фредерик ничего не имел. Он искренне считал, что заслужил целый день восхитительного ничегонеделанья, вот этими кровавыми мозолями на некогда холёных руках. Досидит так до обеда, съест сэндвичи, поспит в теньке под вон той сосной, а там и вечер. А завтра, кто знает, какой дятел стукнет Абеля. Фредерик от него уже любой подлости ожидал.
С того дня, как жертва бычьего коварства встала на ноги после вывиха, прошло не больше недели. Абель сразу как с цепи сорвался. Ему вдруг резко приспичило заняться садово-огородными работами, и руками Фредерика он перерыл весь не маленький участок, но в итоге ничего сажать не стал.
— А зачем? Скоро осень. Всё равно ничего не успеет вырасти. Да и семян я не покупал…
— Так за каким…?! — спросил Фредерик.
— Так весной снег сойдёт, сразу в перекопанное и посажу.
— Абель, я говорил, что ненавижу тебя?
— Сегодня? Вроде нет, — ответил Абель, а потом снова о чём-то задумался, отобрал лопату и ушёл.
Несколько дней потом ещё более загадочный пропадал в лесу, выдумывая какие-то дурацкие причины, то он за грибами уходил, то за ягодами, а возвращался с одной лопатой. Фредерик, конечно, был городским парнем, но даже он знал, что за грибами с лопатой не ходят. Это же не трюфели. Нужно как минимум ещё ведро. А потом и вовсе червей этих придумал.
— Может, это Абель в полнолуние зверушек в лесу убивает? — спросил он у Грэма. — Лопатой…
Грэм ответил взглядом влажных несчастных глаз и глухо вафкнул.
— Ну да. Это началось ещё до нашего приезда. У него алиби.
Очередной комар нашёл смерть на шее непризнанного гения психиатрии. Поплавок продолжал дрейфовать по течению реки. Наверное, червяк на том крючке давно испортился, и рыбы просто брезгуют его есть. Фредерик бы брезговал.
— А может, он просто с ума сошёл? Навязчивые состояния. Непреодолимая тяга к перекапыванию земли… А зачем он тогда меня копать заставлял? Считаешь, ему нравилось на это смотреть? Звучит, как сексуальная девиация…
Фредерик поёжился на складном стульчике и прибил очередного комара. Спать с Абелем оказалось сущим мучением. Нет, он не храпел и не толкался, но Фредерик подолгу не мог заснуть из-за своих же надуманных страхов. Вдруг он во сне случайно заденет Абеля, тот подумает что-нибудь не то, возбудится и изнасилует Фредерика. И боялся этого ровно до той ночи, когда проснулся лёжа под боком у Абеля, закинув на него ногу и обнимая поперёк широкой груди. Было так уютно и тепло. Абель при этом крепко спал и даже не думал набрасываться на Фредерика, не то, что возбуждаться. Даже чуточку обидно стало.
— А может он себе другого маньяка нашёл? Настоящего. Бегает к нему… Нет, не сходится, — проклятая лопата снова не вписывалась в картину.
Поплавок задёргался. Фредерик с тоской посмотрел на его конвульсии и неохотно потянул удочку на себя, вытягивая пустой крючок. Единственное, что расстроило его в этой ситуации, перспектива лезть рукой в кишащую червями банку и надевать новую порцию рыбьего корма.
— Какая гадость. И как Абелю противно не было?
Фредерик попытался выцепить одного червячка, что оказалось не так-то просто. Черви так и норовили извернуться. При очередной попытке ему почудилось, что его укусили, хотя чем там было кусать, если голова от хвоста не отличалась? Фредерик дёрнулся и уронил банку в воду. Черви бодро поплыли по мелководью навстречу приключениям. Не то, чтобы Фредерику было их жаль или своего времени затраченного на их добычу. С некоторых пор он начал воспринимать реальность с позиции узника — что бы ни произошло — срок идёт. Он проводил взглядом уплывающую наживку и, как нив чём ни бывало, забросив пустой крючок в воду и сел обратно на стульчик.
— Абелю ни слова.
Пёс тяжко вздохнул.
— Не ворчи. Я поделюсь с тобой сэндвичем.
Птички чирикали, речка текла, мелкие зверушки сновали тут и там. Фредерик ел неправильный сэндвич. Абель с чего-то взялся на всём экономить и посчитал, что целых два куска хлеба это кошмарное расточительство. И теперь Фредерик философски рассуждал, с какой стороны должен быть хлеб, а с какой — сыр и колбаса. Ведь должна же быть в этом какая-то система? В чём смысл жизни? Чтобы сидеть на берегу и есть неправильные сэндвичи?
Колбасой на язык было вкуснее.
После обеда, как Фредерик и ожидал, его начало клонить в сон, и он залёг под сосной, постелив под голову ветровку. Птички мелодично чирикали, ветерок ласково обдувал. Если забыть о прочих неприятностях, жизнь становилась лёгкой и приятной. Фредерик уснул крепким странным сном. Абель в нём почему-то был большим серым котом, а сам он — бездомной собакой. Они жили в бревенчатом домике, занимались своими делами, а на подоконнике прыгал маленький чёрный галчонок и всё время повторял «Кто там?». Во сне Фредерику так надоело это слушать. Он попытался заткнуть болтливую птицу, но в один момент пичужка начала расти на глазах, заполняя собой всё пространство. Крылья её стали огромными и перепончатыми. Перья пропали, а на голове выросли витые рога и уже демон нависал над бедным псом и скалил свои жуткие зубы, капая горячей слюной на морду. От ужаса, пёс жалобно заскулил, его хвост сам собой поджался и Фредерик проснулся.
Грэм лежал рядом и порывался облизать лицо. Фредерик обтёр рукавом слюни и посмотрел на часы. Надо же, он проспал почти полдня.
— С добрым утром.
Абель сидел на складном стульчике с удочкой в руке. Проклятая лопата лежала рядом, а в ведре что-то плескалось. Как он умудрился наловить без наживки, хотел спросить Фредерик, но вспомнил, что сам же наживку растерял, и не стал.
— Хорошо поспал? Я как-то тоже уснул в лесу под деревцем. Потом просыпаюсь, а мою ногу доедает медведь. Я, конечно, потом нашёл этого шерстяного людоеда и убил, но ногу он мне так и не вернул. За это я взял в плен его душу и запер в своём протезе…
— Абель…
— Тут водятся хищники. Вот в чём мораль истории, Фредерик.
— И давно ты здесь?
— Почти час. Порыбачил вот в тишине… Рыбу чистить тебе.
— А может, поужинаем чем-нибудь другим?
— Наловили рыбы, значит, будем ужинать рыбой, — сказал, как отрезал Абель и, судя по его тону, он был чертовски зол. — Я тебе больше скажу. Завтра мы тоже ею будет завтракать, обедать и ужинать.
Фредерик сел на бережок, чуть в стороне от Абеля. Продолжать щекотливую тему, когда Абель в таком настроении, казалось не лучшей идеей, но разгадать непреодолимую тягу Абеля к земляным работам, хотелось сильнее. Поэтому он решил начать издалека.
— А это никак не связано с тем, что ты решил на всём экономить?
— Естественно, — кивнул Абель. — Самым непосредственным образом. Зима, понимаешь ли, близко. Мороз, голод. Нам нужен генератор. От него сплошная польза. Отопление, электричество, горячая вода. А ещё я хотел корову купить. А потом, может, трактор небольшой какой-нибудь, мощный. На всё это нужно очень много денег.
— Здорово, — ровно отозвался Фредерик, пессимистично представляя, сколько всяких проблем появится с появлением коровы.
— Да. А средств у нас не хватает.
— Может, продать, что-нибудь ненужное?
— Угу. Я уже продал всё имущество, чтобы купить машину и пару месяцев пожить в Клаббер-хаусе, и если бы…
— Только не начинай снова, что из-за меня пара месяцев сократилась до одного, — вспыхнул Фредерик. — Я и так с утра до вечера батрачу на тебя, как раб на плантации! Не вздумай попрекать меня куском хлеба.