Он ещё хотел забраться целиком и более маньячно побродить по комнате, но нужно было успеть вернуться домой до рассвета. Межпространственный портал закрывался с первыми лучами солнца.
***
До раздела коровника дело не дошло, потому что до него Фредерику не было совершенно никакого дела, а в одиночку Абелю его было делить неинтересно, да и не пришлось: в гости пожаловали мужья-сыроделы с дочкой.
— Здравствуйте! — поприветствовал с порога Франклин, сияя, как начищенная бляха. — А мы к вам с ответным визитом! А то как-то некрасиво выходит…
— Что Абель у нас три раза подряд гостил с ночёвкой, — закончил Тобиас и с каким-то очень профессиональным интересом уставился на разметку, покрывающую половые доски.
— О! Приятно видеть! — встал из-за стола Абель. — Тобиас! Франклин! Вы и дочурку с собой взяли!
Они как раз обедали в похоронном молчании, и визит этой троицы выглядел, как труппа клоунов на поминках. Галчонок при виде девочки сразу принялся прихорашиваться: вытер крошки с подбородка и заправил футболку в трусы. Как будто Риба в своих толстенных очках могла разглядеть подобные нюансы.
— Проходите, присаживайтесь! Мы с Галчонком, как раз обедаем! Френсис, достань ещё тарелок.
— А…? — хотел спросить Франклин, но растерялся и просто сел на стульчик в прихожей. Не будь его, он бы всё равно сел, но менее удачно.
Сидящий перед камином на старом пледе в защитном круге, разве что не посыпанном солью, Фредерик даже не оглянулся на визитёров. “Это же друзья Абеля, они к нему пришли, вот пусть Абель их и развлекает”, — зловредно думал доктор Чилтон.
— Чего это он? — даже удивился Тобиас.
— Они не р-разгоарив-вают, — изо всех сил постарался как можно более понятно ответить Галчонок. Не мог же он при девчонке ударить в грязь лицом.
— Не разговаривают? — Франклин и Тобиас переглянулись.
— Не-де-лю! — ещё более важно сообщил Френсис.
— Но почему?
Галчонок выразительно пожал плечами и решительно повёл Рибу на чердак, что бы показать свои сокровища. Он сделал всё, что мог.
— Абель? — осторожно спросил Франклин. — Ты поэтому у нас на ночь так часто оставался? Почему ты нам ничего не говорил?
Абель продолжал невозмутимо накрывать на стол для незваных гостей, периодически перепрыгивая через островки и полоски на полу, которые были помечены буквой «F». Таких букв было немного. Самая большая красовалась на бортике ванной.
— Что?
— У вас ведь что-то случилось, — с пониманием посмотрел Франклин.
Тобиас только фыркнул, сразу потеряв к происходящему интерес. Ну поссорились и поссорились. Подумаешь. Вот когда начнут убивать друг друга…
— Галчонок всё верно сказал. Мы не разговариваем. И ничего необычного в этом нет, — ответил Абель. — Садитесь за стол, а то жаркое стынет.
— Как-то неудобно, — застеснялся Франклин, покосившись на Фредерика, что сидел к ним спиной, отчего казалось, что это кто-то другой.
— Да ладно! — Тобиас хлопнул его пониже спины и тоже отодвинул себе табурет. — Налетай.
***
Обед прошёл в тишине. Только с чердака раздавался грохот и заливистый детский смех, от которого в фильмах ужасов обычно мороз пробирает по коже. Абель мыл посуду. Тобиас раздражённо барабанил пальцами по столешнице. Фредерик продолжал гипнотизировать камин.
— Погода нынче какая хорошая… — издалека начал Франклин, когда молчание стало уж совсем гнетущим, и почти без перехода вопросил: — А всё-таки, почему вы не разговариваете?
— Нам не о чем больше говорить.
Абель домыл тарелки и теперь протирал полотенцем. Фредерик продолжал сидеть перед камином, как привидение, и тыкал кочергой в уголья, как будто пытался проткнуть кого-то вполне конкретного.
— Вы поругались? — Франклин взялся за наводящие вопросы.
— Нет.
— Тогда я совсем ничего не понимаю.
— А тут и понимать нечего! — проворчал Фредерик. — Просто кое-кто что-то там себе навыдумывал и накурился конопли!
— Не наоборот? — уточнил Тобиас.
— Абель, это правда? — поразился Франклин. — Ты употребляешь наркотики?
— Это было-то один раз! — возмутился Абель. — Да, я накурился и немного побуянил в амбаре!
— Точно один? — не поверил Тобиас, уже по-настоящему веселясь.
Может быть, кроме чужих неприятностей и были другие радости жизни, но Тобиас свой выбор сделал и менять пристрастий не собирался.
— А у меня больше и не было!
— А где ты вообще травку взял? — Тобиас заинтересованно подался вперёд.
— Места знать надо.
Абель вытер последнюю тарелку и убрал в шкаф.
— То есть, вы дуетесь друг на друга, потому что Абель не поделился с Фредериком своими наркотиками? — как можно более вежливо попытался сформулировать Франклин.
Доктор Гидеон гомерически расхохотался, держась за бедро.
— Не нужна мне его дурь! — вспыхнул Фредерик и в очередной раз злобно ткнул кочергой в угли так, что полетели искры. — И дело не в этом.
— Так в чём же? — совсем растерялся Франклин.
— У него спросите! — в унисон рявкнули оба.
Снова возникло неудобное молчание.
— А что это у вас за разметка везде такая?
Франклин наконец-то обратил внимание на полосы, стрелки и буквы, разбросанные по полу. Одни линии образовывали островки, другие — коридоры. Одни островки были помечены буквой «А», другие «F», ещё были крестики, отвечавшие за нейтральные территории. Линии коридоров складывались в причудливые схемы, а прямо посередине, под абажуром можно было различить вполне себе равностороннюю пентаграмму. Как во всём этом не путались жильцы, оставалось загадкой.
— А это мы имущество делили, — ответил Абель.
— То есть, всё настолько плохо, — еще больше опечалился Франклин.
— Почему тогда не разъедетесь? — спросил Тобиас.
— А куда он поедет? — хмыкнул Абель. — У него же ничего нет, он — голодранец. Я же его из жалости подобрал, когда он на трассе за доллар отсасывал.
Фредерик мгновенно всем корпусом развернулся и так посмотрел на Абеля, что гости всерьёз стали ожидать драки. Вместо того чтобы накинуться на грубияна, Фредерик скорчил на редкость гнусную физиономию и довольно похуистично заявил:
— Какая нелепая ложь. Как я мог позволить себе брать деньги с инвалида? Мне просто стало жалко этого калеку. Не поймите меня превратно. Его и без того жизнь обделила на одну ногу. Да ещё наделила таким крошечным…
Абель не мог решить, что задело его больше: наглая напраслина на основной размер или вполне возможная жалость, которую так коварно скрывал Фредерик за ночными проститутскими стонами и дневными наигранными гримасами. Как же коварны бывают некоторые…
— Один — один, — шепнул Тобиас.
— Если мы заговорили о жалости, то это я тебя по своей доброте приютил, — злобно, по свежему полоснул Абель. — И я не виноват, что ничем другим ты заплатить мне не в состоянии.
— Два — один, — хотел сказать Тобиас, но не успел, потому что раньше Фредерик таки швырнул кочергу.
Абелю даже не пришлось уклоняться. Кочерга пролетела у него над головой и воткнулась в стенку, продолжая дымить раскалённым остриём. Абель смотрел на Фредерика. Фредерик смотрел на него. Искра. Буря. Безумие.