Дождик продолжал моросить, коровы продолжали шумно миловаться. Доктор Гидеон усиленно размышлял, как ещё раз начать этот трудный разговор, который следовало бы завершить недели две тому назад. Он всегда считал себя довольно находчивым человеком, который никогда за словом в карман не полезет, но именно сейчас в голову ничего толкового не приходило. Не о погоде же говорить. Какая банальность.
«Что же? Что же?..» — мучительно искал он, пока в бок уже знакомо не ткнули локтем.
— Ты хоть моргай иногда, — раздражённо зашипел Фредерик. — А то, как будто с покойником рядом сижу. Страшно.
Глаза и впрямь пересохли и слезились одновременно.
— Ты мне что, в глаза пялился? — изумился Абель. — Загипнотизировать меня хотел?
— Нет. Совесть искал.
— И как? Нашёл?
— Придурок, — снова проворчал Фредерик в сторону.
— Да ладно, не дуйся, — Абель достал из-под дождевика уже знакомую фляжку. — Будешь?
Фредерик пригубил. На этот раз внутри оказалась чистейшая огненная вода. По пищеводу в желудок скатилась тёплая волна и разлилась по всему телу. Выпил и Абель. Оба с утра не ели. Дождь продолжал идти. Коровы продолжали придаваться своей безудержной животной любви.
— А знаешь, — заикнулся уже Фредерик.
— Что?
— Ну… Я подумал. Давно мы так с тобой в лес не выбирались.
— Да-а, — ностальгически улыбнулся Абель. — А в нашем убежище, должно быть, сейчас сухо…
— Только теперь там наверняка не найдёшь ни одной сухой коряги на розжиг.
— Так можно греться и другим образом, — Абель мягко толкнулся плечом.
Фредерик демонстративно отсел, насколько позволяла величина мшистого бревна. Не намного.
— Всё из-за этой пещеры, — сделал какой-то своеобразный вывод он. — С неё всё началось.
— Ты так думаешь?
— Ну да. Если бы в тот раз мы ничего не сделали…
— Чего не сделали? — переспросил Абель. — Говори нормально. Мы тут одни, а за спиной ебутся коровы.
— Хорошо, если тебе так будет понятнее… Так вот, если бы мы в тот раз не обнимались, не целовались, и ты бы не гладил меня по члену, то всего остального бы вообще не случилось! Тебя бы так не злило, что в один прекрасный день я могу уехать домой, ты бы не вёл себя, как ревнивый засранец, а я бы из-за этого не расстраивался. Ты ведь с самого начала даже брать меня с собой не хотел.
— Я много чего сначала не хотел. Всё меняется, Фредерик.
— Знаешь… — попытался объяснить доктор Чилтон, сам ничего не понимая. — Мне не хватает тех времён, когда ты подкалывал меня, и всё было просто и понятно. Между нами всё стало натянуто, напряжённо как-то. После этой ночёвки в убежище, ушла лёгкость в общении…
— Фредерик, всё-таки ты — балбес. Во-первых, эта пещера вообще не причём. Ты крупно ошибаешься, если думаешь, что всё началось именно с неё. Ты, конечно, не сразу мне понравился, но это как-то пришло само собой, незаметно и всё. Я просто был рад, что это случилось. А во-вторых… — Абель замолчал, к чему-то прислушиваясь, и резко подскочил с бревна. — Они снова сбежали!
— Кто? — не сразу сориентировался Фредерик.
— Коровы эти ебучие.
— Блядь, — непривычно коротко выразился Фредерик, потому что коровы ну вот совсем были не в строчку.
Оба забегали, засуетились. Жёлтые дождевики весело зашуршали по полянке.
— Вон там бычок, — приметил Фредерик.
— Нахуй бычка. Он своё дело уже сделал. Морковку ищем.
— А вон туда не она пошла?
— Да! Лови засранку!
— Сам лови! Я её боюсь.
— Тогда держи ружьё. Если что, лучше пристрели эту скотину. Пусть никому не достанется.
Абель пошёл, на ходу раскручивая верёвку. Коровка смотрела на него шалыми наглыми глазами и игриво шлёпала мокрой кисточкой хвоста по рыжему боку, как будто брала на слабо.
— Что же ты по лесу бегаешь без присмотра? Иди сюда, засранка, — ласковым преласковым голосом звал Абель, подманивая гулящую тёлку подмокшим сухарём, а другой рукой продолжая раскручивать лассо. Корова на сухарь не велась и недоверчиво пятилась.
— Ну, что ты упрямишься? Мы тебя домой отведём. В тёплый коро-о…
Откуда только взялась эта яма? — задумался бы Абель, если бы сам её не выкопал. Вот почему она такая глубокая, вопрос был намного интересней, потому что настолько вглубь он не рыл. От дождей, что ли размыло?
Абель огляделся. Он по колено стоял в холодной грязи. Исключительно благодаря ей, он не сломал протез и последнюю ногу. Выбраться бы, но корни, торчащие из земляных стен, выглядели не надёжно, а до края ямы не дотянулся бы и рукой даже в прыжке. Дождь продолжал моросить. В яму заглянула любопытная морда Морковки.
— Абель! Абель! — голосил где-то там Фредерик.
— Я здесь!
Взлохмаченная голова показалась над ямой резко, как в ужастике, а морковкина наоборот — отпрянула.
— Ты жив? В порядке? Ничего себе не сломал?
— Не дождёшься. Верёвку лови.
Мокрая петля вылетела наверх и шлёпнулась в лужу.
— Ага. Тяну!
— Фредерик, ты грыжу заработаешь! К корове привяжи.
— Я боюсь твою скотину. У неё рога.
— Просто набрось ей петлю на шею и отгони подальше каким-нибудь прутом.
— А если она меня лягнёт? Насмерть.
— Ладно, можешь не трогать корову. А я останусь жить в этой яме. Здесь будет стол, а там фикус поставлю. Не беси меня Фредерик! У меня ноги промокли!
— Нога. У тебя одна нога, Абель.
— Спасибо, что лишний раз напоминаешь мне о моём увечье. А то я же забываю всё время.
— Обращайся.
Фредерик всё не показывался, где-то там пыхтел вне поля зрения. Абелю было прямо до чёртиков интересно, что он там делает. Верёвка в руках ходуном ходила, но едва ли натянулась.
— Где ты там застрял? Себе петлю вяжешь? Учти, ты легче меня. Из тебя будет херовый противовес.
— Не мешай, Абель. Я немного занят… вот! Всё! — над провалом снова вынырнула голова Фредерика. — Я её заарканил.
— Молодец! Пусть уже тянет меня отсюда. Я тут околею скоро.
— Обязательно, в смысле вытянет. Но перед этим я только хотел кое-что у тебя спросить.
— А нельзя это сделать как-нибудь потом, когда я отсюда выберусь?
— Можно, но боюсь, что потом опять произойдёт что-нибудь внезапное и у нас так и не будет возможности спокойно поговорить. Пинимаешь?
— Логично, — вынужден был признать Абель. — Что ж тут непонятного… Так что ты хотел обсудить со мной в такой охуенно удобной для этого ситуации? Завещание без нотариуса на тебя я писать не буду. И про ногу баек больше рассказывать не собираюсь. Не заслужил.
— И очень хорошо, потому что… — Фредерик сам себя одёрнул, чтобы не сорваться на очередные препирательства из-за пустяков. — Я хотел поговорить с тобой о нас.
— Тогда ныряй ко мне.
— Что? — на всякий случай переспросил Фредерик.
— Я сказал, что если ты не хочешь вытаскивать меня, то изволь спуститься ко мне.
— Ты там совсем ебанулся, что ли? Как мы потом выбираться будем?
— Ну, Морковка сначала вытянет меня, а потом мы с ней и тебя вытащим. Что тут не понятного?
— Извини, Абель, но мне этот план не нравится. Видимо, я зря решил, что ты способен на разумный диалог. Ты всё ещё дуешься на меня из-за этого мифического отъезда. Я прав?
— Если я скажу «да», ты меня в яме оставишь?