До подушек Абель добирался, как трёхногая собака и запоздало думал, как будет справляться без протеза. Недолго. Фредерик уже жарко поглаживал рукой живот и выбритое хозяйство, глядя на Абеля голубыми глазищами того долбанного оленёнка.
«Чего только эти двуногие не придумают», — свысока думал Буханчик, продолжая оставаться единственным и, к счастью, немым очевидцем постельных событий.
Фредерик плавно поднимал и опускал голову, вытягивая шею так, что сильно обозначался кадык, сжимал губы и чувствительно проводил языком по уздечке, не отводя неподвижного взгляда от лица Абеля. Убедиться, что всё делает верно, что на лице другого не промелькнёт хотя бы призрак недовольства или насмешки. Абелю, судя по приоткрытому рту из которого вылетали всхлипы и стоны, судя по его подрагивающим коленям, по голени, которая тёрлась о бедро Фредерика, всё это до безумия нравилось. Он вообще плохо соображал от возбуждения, только гладил любовника по загривку и изо всех сил сдерживался, чтобы не начать двигаться навстречу.
— Ох, детка…
Абель был уже близок к разрядке, когда Фредерик выпустил мокрый от слюны член и шало улыбнулся. Ему в голову пришла запоздалая и совершенно дурацкая мысль, что теперь Абель не соврёт, если ещё раз вздумает обозвать его минетчиком.
В защиту доктора Гидеона стоило сказать, что ни о чём подобном он не думал. Он боялся дышать, только осторожно гладил Фредерика по взмокшему затылку и распалённым плечам, пока тот какого-то чёрта оставил его член и решил приласкать его бедное зашитое бедро. От этой ласки щемило в груди. Он, беспомощно разевал рот, как выброшенная на сушу рыба, задыхаясь от нежности и всхлипывал от болезненного восторга. Раньше шрамы не казались настолько чувствительными. Раньше доктор Гидеон и не думал, что кто-то захочет проверить это на деле.
Фредерик мокро целовал повреждённую оконечность бедра, обводил губами и кончиком языка швы и несильно втягивал губами натянутую кожу. Жарко выдыхал, тёрся щекой и носом. Вёл рукой по внутренней стороне бедра, чтобы приласкать яички и ещё мокрый от слюны член, и снова возвращался к шрамам. Фредерику казалось это важно, не доказать, но продемонстрировать, что это не жалость и не обман, не расчёт, ему всё нравится, нужно и даже заводит. Может, это стало его новым фетишем. Плевать.
— Фредерик? Я давно хотел тебе сказать…
— М? — тот неохотно оторвался от своего занятия.
— У тебя охуительно красивые глаза, — хрипло прошептал Абель. — Как у Бэмби.
— А у тебя просто потрясающее чувство юмора.
— Иди-ка сюда.
Абель снова жарко и влажно целовал его, крепко прижимая к груди. Фредерику тоже хотелось ощутить его везде, ещё ближе. Он почти не глядя дотянулся рукой до тумбочки, где доктор Гидеон по хирургически педантично разложил всё необходимое. И неохотно отстранился, чтобы открутить колпачок тюбика.
— Мне нужно подготовиться, — неловко сообщил он и завёл руку за спину. — Я давно, знаешь ли… не практиковался.
— Я думал, что я…
Фредерик как-то придушенно всхлипнул и Абель не договорил. Уткнувшись лицом в подушку над плечом любовника и громко дыша ему в ухо, он продолжал сосредоточенно работать рукой у себя за спиной, так что Абель, как под гипнозом, наблюдал за движениями острого локтя и неосознанно поглаживал напряжённую спину.
Спустя столько лет и столько любовников этот этап всё ещё казался Фредерику стыдным и немного болезненным, поэтому он предпочитал делать всё сам. Любовники так нетерпеливы…
Кот-вуайерист всё ещё наблюдал из своего укрытия за этим постыдным занятием. То, чем занимался сейчас Фредерик, казалось ему весьма фантасмагоричным зрелищем. Он бы так не смог. Но беспокоило кота совсем другое. Несмотря на его прогнозы, Абель почему-то был снизу, и это приводило Буханчика в замешательство. Как же так? Всё идёт по плану или стоило вмешаться? Во всяком случае, Абель не выглядел взволнованным. Даже наоборот, он довольно уверенно подобрал тот тюбик и выдавил что-то сладко-пахнущее себе на пальцы.
Фредерик чуть вздрогнул, ощутив прохладное прикосновение на пояснице. Смазанные пальцы мягко помассировали крестец и скользнули в ложбинку между его ягодиц. Фредерик снова дёрнулся.
— Тише-тише… — приговаривал Абель, придержав его за спину. — Я осторожно. Скажешь, если что-то не так.
Пальцы подбирались осторожно, накрыли руку Фредерика, переплелись с его пальцами. Один медленно присоединился к тому, что уже был внутри, задвигался вместе с ним, бережно растягивая. Фредерик снова всхлипнул, и с облегчением выдохнул. Положил обе руки на широкие плечи Абеля и мягко поцеловал в скулу. Последние сомнения его покинули. Абель тоже прижался губами к плечу, прислушивался к реакции Фредерика, и, добавляя больше смазки, продолжал растягивать. Натянутые струной мышцы на спине расслабились, Фредерик постанывал и почти развратно тянулся за пальцами, будто хотел глубже в себя.
— Хватит, — наконец выдохнул он и отстранился, пригибаясь в спине. — Думаю, этого достаточно.
Абель вытер руку о простыню, и ободряюще похлопал Фредерика по взмокшим бёдрам. Они ещё не добрались до дела, а оба уже взмокли, как после пробежки. Фредерик, рисуясь, надорвал зубами упаковку, и раскатал презерватив по члену.
— Мы ведь с тобой, ответственные люди, — наигранно пошло подмигнул он Абелю. — Мы за безопасный секс.
— О-да, — мурлыкнул Абель. — Мы же не хотим заводить второго Галчонка.
— Заткнись, пожалуйста, дорогой. У меня сейчас сложный период…
Фредерик привстал на коленях, направляя в себя упакованный член. Абель заворожено наблюдал, как тот исчезает под мошонкой, даже через тонкий слой ощущая, как постепенно его плотно обхватывают горячие тугие мышцы. Фредерик отпустил основание члена и всем весом сел на Абеля, наконец, выдохнув. Нужно было немного привыкнуть.
Буханчик переложил морду с одной лапки на другую. Отлежал. А хорошо всё-таки, что он не вмешался. Эти двуногие оказывались такими гибкими, когда хотели. Фредерик всё ещё сидел с членом внутри, но вместо того, чтобы совершать простые как мир движения, покачивался на месте и по чуть-чуть привставал, упираясь руками в тазовые косточки.
Абель внимательно следил за ним. Непривычно. На Фредерика ещё никто не смотрел так. Объяснить это точнее Фредерик сейчас не смог бы, но чувство было потрясающее. Одновременно с этим кольнуло осознание, что он и не жил ни с кем так долго, как с Абелем. Он вообще ни с кем не жил. Он всегда считал, был просто уверен, что ему будет достаточно одноразовых, ни к чему не обязывающих свиданий. Может, давно следовало всё бросить и уехать, куда глаза глядят?
Абель терпеливо поглаживал Фредерика по коленям, пока тот не ускорился, и тоже задвигался навстречу, потому что не мог не. Пружины матраса ритмично скрипели. Напряжённые бёдра почти сразу заныли с непривычки. Последний раз в такой позе Фредерик трахался в молодости, когда ещё не успел отсидеть зад в кресле директора психбольницы.
«С понедельника на пробежку», — остатками мозга думал Фредерик, как будто собирался выполнять это необдуманное обещание.
Дыхание сбивалось, ритм сбивался. Но остановиться сейчас казалось просто невозможным. Яйца поджались, а перед глазами уже вспыхивали те самые искорки. Ещё чуть-чуть. Самую малость.