— Абель, ты?..
Абель привстал на локтях и сел, обнимая Фредерика, прижался крепко, сжал в объятиях.
— Давай, Фредерик, — шепнул он, целуя в шею за ухом.
Тот обхватил его коленями за бока, руками за шею. Так оказалось намного легче. И лучше, потому что Абель обнимал его, был так близко, такой большой и горячий. Сильный. То, что нужно.
— Ещё чуть-чуть… Ещё… ещё… — думал Фредерик и неосознанно шептал на выдохе. — Абель…
Фредерик всхлипнул и зажмурился. Замер и выдохнул, тяжело уронив голову на такое надёжное плечо, продолжая быстро-быстро дышать, и надышаться не мог. Абель ещё пару раз двинулся и тоже кончил, вместе с Фредериком валясь на спину.
Буханчик тоже перекатился на спину, потому что отлежал себе уже весь живот и бока. Вверх ногами смотреть оказалось даже забавнее. Эти двое ещё немного полежали, после чего Фредерик кое-как перелёг на спину. Абель избавился от уже ненужного контрацептива и, особенно не заморачиваясь, обтёр себя и того парня краем простыни. Подтянул сбившееся в ноги одеяло. У Фредерика остатков сил хватило только на то, чтобы юркнуть под тёплый бок.
Они ещё лениво о чём-то перешёптывались, хихикали и ворочались под одеялом, пока их всё-таки не свалила усталость. Буханчику уже было не интересно. Он шёл в подпол, сублимировать охотой на мышей.
========== Первый снег ==========
Утро выдалось неожиданно тихим. Абель зевнул, почесал под одеялом бедро Фредерика, а потом своё. Чёртов фантомный зуд. Снова зевнул и неохотно выпутался из ленивых объятий. Несомненно, Абель предпочёл бы так и провести всю свою жизнь, никуда не вылезая, но отлить хотелось прямо сейчас. Почему-то по утрам этого хотелось всегда. Скотский мочевой пузырь постоянно норовил вмешаться в личную жизнь.
Голова была прекрасно пуста. Часы на стене по-прежнему показывали без пятнадцати три. За окнами стоял белый день, но при этом за стеклом совершенно ничего не было видно от слепящего света. За пределами одеяла оказалось значительно холодней от того, что кто-то не включил вчера отопление.
— Уже утро? — сонно спросил Фредерик.
— Во всяком случае, не ночь, — прогудел, как с перепоя, Абель.
Ко всему прочему ещё и захотелось пить. Организм по утрам такой требовательный, всего-то ему надо. Того и гляди, жрать захочет. С третьего раза Абель застегнул крепления протеза и с чувством выругался.
— М? — Фредерик подполз сзади и коварно оплёл руками поясницу, не желая выпускать такой ценный источник тепла.
— Сначала надо было надеть трусы, а потом протез, — пояснил такую простую, как дважды два, истину Абель.
— А в чём разница?
— Что бы воткнуть протез в трусы, придётся нагибаться.
— А ещё раньше, встать, дойти до шкафа и достать их с полки, — обрисовал не менее простую и пугающую перспективу Фредерик.
— Умеешь ты утешить.
— Стой, — снова вцепился Фредерик, когда Абель попытался встать. — Ты куда? Нам же не надо на работу и вообще… Давай, ещё полежим?
— Ну, давай. Как ты относишься к золотому дождю?
— Что? — не сразу сообразил Фредерик, а когда всё-таки дошёл по этой цепочке синонимов и идиоматических выражений, сам подтолкнул Абеля по направлению к уборной и вдогонку звонко шлёпнул по голой жопе. Потом прислушался к себе и побежал следом.
***
— Достань лопатку.
— Налей воды.
— Кажется, кипит.
— Отбери нож у Галчонка.
— А мне нравятся колбасные человечки.
— В каком шкафчике какао?
— Справа от тебя. Жёлтая банка.
— А в красной что?
— Гидрокарбонат натрия.
Фредерик помешивал молоко в кастрюльке и пытался понять, что изменилось после прошлой ночи, но никаких критических изменений не находил. Разве что поднывала определённая группа мышц, видимо состоявшая между собой в каком-то страшном заговоре против остальной части доктора Чилтона. В остальном же, ничего космически важного не случилось. Пришельцы по-прежнему не десантировались на Землю, та оставалась круглой и крутилась на своей оси без помощи черепах, слонов и прочего зверинца. Абель всё так же тупо шутил, Галчонок так же нарезал человечков из колбасы, а Буханчик вылизывал свои мохнатые бубенцы на пути между кухонным и обеденным столом так, что бы об него постоянно запинались. Разве что Абель норовил быстро чмокнуть в висок или в загривок так, чтобы Френсис не видел, но Фредерик и сам проделывал нечто подобное.
После завтрака Абель вспомнил, что совсем забыл про дойку и, схватив ведро и полотенце, выскочил на улицу. Потом тут же вернулся, какой-то подозрительно загадочный.
— Фредерик, ты должен это увидеть. Там на улице красота.
Разомлевшему после сытного завтрака, закутанному в плед с чашкой горячего шоколада в руках Фредерику уже и так было вполне красиво, но Абель заверил, что если он не выйдет прямо сейчас, то пропустит что-то действительно потрясающее.
— Да что там такое? Снова белый бычок? — недовольно бухтел Фредерик, как столетний дед, пока Абель тащил его вместе с пледом и кружкой на улицу.
— Вот! — торжественно обвёл рукой Абель.
Фредерик думавший, что быстренько глянет и вернётся обратно в дом, застыл на крыльце, продолжая трогательно сжимать в руках драгоценную кружку с горячим напитком. Сначала ему показалось, что он ослеп или умер. На абсолютно белом фоне чернели только доски ограды, редкие былинки, да лес вдалеке. Всё остальное было укрыто искрящимся на солнце пронзительно-белым снегом. Но ещё больше искрилась от радости, покрасневшая от морозца физиономия Абеля, который так же восхищённо пялился на снежные просторы.
— Смотри. Тебе нравится?
Фредерик смотрел на Абеля. И ему нравилось.
Ровно до того момента, как тот вероломно отпил из его кружки, клюнул в висок и всё-таки ушёл в коровник. Фредерик ещё немного постоял, любуясь пейзажем, как живая иллюстрация какой-нибудь ванильной открытки, пока в череде стволов ему не началось мерещиться какое-то движение. Как будто по окраине леса брели двое. Фредерик попытался рассмотреть незнакомцев, и хотя на зрение он не жаловался, опознать без бинокля не смог.
«Может, егеря? А почему тогда без лошадей?»
— Ты ещё здесь. Не замёрз?
Фредерик вздрогнул. Хотел рассказать Абелю про увиденное, но неопознанная парочка совсем скрылась из виду.
«Может, это был олень? А мне показалось, что люди? Хорошо, что я не охотник», — подумал Фредерик, а вслух сказал:
— У меня тут плед и твоя любовь. Конечно же, я замёрз.
— Тогда, пошли в дом.
— Ты сегодня быстро, — заметил Фредерик, снова заваливаясь в постель уже с чашкой чаю, чтобы запить сладость предыдущего напитка. Сегодня он решил баловать себя всеми доступными способами.
— Я пару кружек надоил, больше не даёт.
— Жадничает?
— Да я забыл, что она после случки. Теперь пока не отелится, молока можно вообще не ждать.
— Наконец-то.
— И ещё кое-что вспомнил. Вернее забыл. Забыл забрать щенка. Ещё два дня назад нужно было съездить. Питер меня убьёт, наверное. Не хочешь прокатиться со мной?
— Нет, с этим как-нибудь сам.
— Ты ленивая жопа, Фредерик.
— Тебе не стыдно после вчерашнего?
— Вот после того, как ты напомнил, сразу стало. Беру слова обратно. Ты трудолюбивая жопа.