Несмотря на панику в голосе Фредерика, Абель чуточку приободрился. Всё-таки в непонятной беде они с Фредериком были всё ещё вместе.
— Галчонок, ты не в курсе, что с ним? — спросил он единственного адекватного человека в доме.
— Сегодня приходили двое. А когда ушли, он сразу начал… — Френсис покрутил пальцем у виска. — А кто в коробке?
— А, точно. Это твой щенок. Узнаёшь? Он теперь брюнет. Придумай ему какое-нибудь хорошее имя.
Абель открыл переноску, но щенок почему-то не торопился выбираться. Увидев своего нового хозяина он, напротив, забился поглубже и жалобно заскулил. Видимо, сказывалась родовая травма.
Фредерик с грохотом отшвырнул сковородку и чуть не плача впихивал в рюкзак удочку. Не было времени разбираться с тонкой организацией собачьей психики. У Абеля там собственный маньяк творил какую-то херню прямо сейчас. Он за шкирку вынул щенка и всунул в руки Френсису.
— А кто приходил, ты не видел?
— Нет, я на чердаке был, — легкомысленно пожал плечами Галчонок, разглядывая щенка. Тот был кудрявым брюнетом в мать, а вот треугольные уши торчком и хвост метёлкой достались от неизвестного папаши.
— Понятно, тихушник. А если бы это были грабители? А ты Фредерика одного оставил. А если бы его убили? Знаешь, как хлопотно хранить столько органов без вместительного холодильника? А это значит, что?
— Что?
— Это значит, что семью надо защищать, — логично заключил Абель.
Фрэнсис шмыгнул носом и кивнул. Ему совершенно не было стыдно, потому что Фредерик был всё ещё жив и сам вполне успешно изображал грабителя, но сделал пометку на будущее, что некоторых гостей в перспективе всё-таки можно будет калечить. Возможно, даже со смертельным исходом. В рамках защиты семьи, конечно же. Галчонок настолько мечтательно улыбнулся, что щенок в его руках описался от страха. Прямо на хозяйские колени и ещё более виновато пискнул. Ну, что-то общее у них определённо было.
— Принеси что ли старых газет с чердака, а то мелкий тут всё зассыт…
Пока Галчонок шуршал документацией на чердаке, а присмотр за щенком взял на себя любопытный Буханчик, Абель выключил радио и подошёл к Фредерику. Мягко отобрал сковородку, удочку, оттеснил подальше от проклятого рюкзака и крепко обнял. Фредерик сначала попытался вырваться, потому что ну надо же было засунуть проклятую рыболовную снасть в рюкзак. Это всем страдающим ОКР было известно — если не завершишь начатое, не сможешь ни есть, ни спать, только и будешь думать, что нужную вещь в багаж не упаковал. Но потом Абель как-то по-хитрому погладил его в районе поясницы и между лопаток. Фредерик замер, придушенно всхлипнул и совсем обессилено повис в объятиях. Абель покачнулся, но устоял.
***
Позже, за кружкой чаю (Для этого пришлось искать их в рюкзаке), Фредерик подробно рассказал, из-за чего устроил такой бардак.
— …А завтра они ждут, что ты заедешь к ним в участок с нашими документами. А у меня же нет никаких документов. Даже водительских прав! А мы теряем время. Нужно бежать!
Фредерик чуть снова не сорвался к беспорядочной беготне, но под насмешливым взглядом Абеля, стушевался и сел обратно.
— Хм. Как говоришь, их звали?
— Шерифа — Эдди… Эдди Джонсон, — попытался припомнить Фредерик. — А помощника … как-то совсем по-простому. То ли Джон, то ли Шон… но фамилия точно была Крайчек. Такие наглые оба. Сами тут кофе себе готовили, на стульях сидели…
— Крайчек? Он что, чех?
— Нет, индеец.
— Странно. Очень-очень странно.
— Что странно? — насторожился Фредерик.
— Пока не знаю. Они показывали какие-нибудь удостоверения?
— Они выглядели, как копы! Абель, думаешь, я их разглядывал? Да я чуть в окно не вышел…
Фредерик снова нервно отхлебнул из кружки. Оба задумались. Галчонок тем временем занимался обустройством обиталища щенка. Сделал небольшой вольер из ящиков и тумбочек. И теперь вырывал из притащенных с чердака антикварных журналов развороты и устилал ими пол. Щенок в вольере раздражал спящего кота своим существованием. Буханчик лениво отпинывал приёмного детёныша задней лапой, но уходить с тёплых газетных подстилок не собирался.
— После ухода гостей ничего не пропало? — снова спросил Абель.
— Да вроде нет. Их только разметка на полу интересовала и то недолго… И кофе. Думаешь, это были воры? — усомнился Фредерик.
— А кто ещё? Ни один из них, по описанию даже близко не похож на настоящего шерифа. Я его знаю немного. Такой здоровенный рыжий ирландец. Сколько я о нём не слышал, он был либо в баре, либо на рыбалке. И никакого напарника у него нет. Да и зачем? В Корнфилде ничего не происходит…
У Фредерика неприятно зачесались лопатки. Сегодня его могли убить, но почему-то не убили, а он узнал об этом уже потом, чисто случайно.
— Тогда кто ко мне приходил, Абель? — спросил он.
— Вот и мне интересно.
Пары журналов оказалось маловато. Фрэнсис снова полез на чердак. Абель продолжал помешивать ложечкой уже давно остывший чай. Единственное, что они теперь знали точно — копы были самозванцами, а значит побег отменялся.
— А может, это розыгрыш такой был? — предположил Фредерик.
— С чего ты взял?
— Ну, эти двое наверняка местные. Они были знакомы с Тайянитой. И твоим дядей. Может, это был какой-нибудь продавец из Корнфилда? Или фермер по соседству… Ты кроме Сырной головы больше никуда не заглядывал?
— Нет, — отмахнулся Абель и от догадки, и от ненужных подозрений. — Слушай, а опиши-ка этих шерифов подробней. Будем фоторобот составлять.
— А ты и рисовать умеешь? — удивился Фредерик, доставая из рюкзака записную книжку и карандаш.
— Ну, у меня в конспектах были неплохие зарисовки почек и кишечного тракта, — поскромничал Абель. — С кого начнём?
— Давай с шерифа.
— Ну, опиши мне его.
— Лицо квадратное…
Абель тут же нарисовал чуть кривоватый квадрат и пририсовал к нему схематичную шею.
— Не настолько, — тут же придрался Фредерик. — И шея была короче и шире.
Квадрату тут же скруглили все четыре угла, а шею укоротили.
— И ещё он был в шляпе.
Абель нарисовал на квадратной голове шляпу.
— Так?
— Да, только это был скорее классический Стэтсон, чем десятигалонная шляпа…
— Чего-о? — вытаращился на него Абель.
— Ну, модель шляпы. Ты нарисовал её, как у ковбоя из мультика, а у него поля почти не были загнуты.
Абель угрюмо стёр завитушки на шляпе и нарисовал поверх них прямые чёрточки.
— Так. Теперь глаза…
Спустя полчаса препирательств, непонимания и ругани портрет был закончен. Абель стёр линии построения, сдул хохоряшки от ластика и они вдвоём уставились на портрет неизвестного.
— Ну?
— Вроде бы похож, — неуверенно пожал плечами Фредерик, потому что рисование кишечного тракта не требовало такого точного портретного сходства, как человеческое лицо. Возможно, если бы Абель когда-то давно выбрал своей стезёй пластическую хирургию, то у него получилось бы намного лучше.
— Что значит, «вроде бы»? — проворчал Абель. — Похож или нет?
— Похож. Но если бы я был этим Эдди Джонсоном, я бы обиделся на такую карикатуру.