— Я не буду курить травку, — насторожился Фредерик.
— Да у меня и нет больше. Теперь ты рассказывай про свой идеальный мир мечты. Кто кем был? Это же как с наркотическим приходом?
Фредерик уже и сам жалел, что начал этот разговор, но Абель не собирался отступать. Если всё время в одиночку думать о какой-нибудь хуйне, то у кого угодно крыша поедет. Поэтому надо хуйнёй делиться.
— Не всё же мне рассказывать тебе байки, — как можно более раздолбайски попросил Абель, чтобы Фредерик, не дай боги, не сравнил всё это с приёмом у психиатра. — Развлеки и ты меня весёлой историей. Кто все эти люди, которые нас окружают? Какие-нибудь твои знакомые по работе?
— Ну, не совсем, — неохотно начал Фредерик. — На самом деле всё довольно логично. Егеря — это стражи закона, потому что полиции и федералам я с некоторых пор не доверял. Галчонок — мой животный страх. Он действует на инстинктах. Мужья-сыроделы — проекция идеальной пары, они появились, когда мы с тобой стали встречаться и я стал задумываться о семье. Про животных я тоже размышлял, но смог проассоциировать только Грэма. А ты…
— Значит, по-твоему, и я нереален? — Абель состроил обиженную физиономию и набил рот зефирками. Обжёгся, но выплюнуть не позволила жадность.
— Было бы странно, если бы кроме меня в придуманном мире сидел ещё один реальный человек. К тому же, многое подтверждает, что ты плод моего воображения.
Абель с болью в пищеводе проглотил ещё горячие зефирки и уставился на Фредерика.
— Например?
— Ты ни разу не смог рассказать мне правдивой истории про свои несчастья. Потому что и сам их не знаешь.
— Я-то знаю.
— Так скажи уже.
— Это очередной хитрый план, чтобы выпытать мой страшный секрет. И я не поддамся, — гордо не поддался доктор Гидеон.
— А знаешь, кем был ты? - мстительно спросил Фредерик.
— Кем?
— Ты… — Фредерик заколебался, насаживая на ветку новые зефирки. — Ты был моим сожалением.
То, с каким тоном это произнёс Фредерик, Абелю не понравилось, но выдавать своё беспокойство было бы рискованно.
— Это как? Ты о ком-то сожалел в своей псевдо-реальной жизни? — ревниво спросил он.
— Ничего особенного. Просто человек, с которым я мог бы связать свою жизнь, если бы не определённые печальные события. Здесь всё по-другому. И теперь мне ещё меньше хочется покидать тебя и этот дом…
— Дом… — повторил Абель. — А что, кстати, символизирует дом?
— Дом - это всегда тело, — уже не боясь насмешек, делился Фредерик своими измышлениями. — Моё тело было в упадке. Мне пришлось его чинить и отмывать. Каждый его этаж - это уровень сознания. Где-то я обретаюсь постоянно, куда-то я стараюсь не заглядывать. И знаешь, — Фредерик подмигнул Абелю. — В последние месяцы мне стало действительно комфортно в этом доме, в смысле, в своём теле. И довольно символично, что генератор — сердце дома — сломался именно перед приездом Кроуфорда.
— Как это связано? — искренне не понял Абель, хотя ещё меньше он понял, почему это ЕГО дом олицетворяет тело Фредерика.
— Это самое главное подтверждение моей теории. Что-то произошло вовне, из-за чего снаружи до меня смогли достучаться. Поэтому здесь и появился Джек.
— Знаешь, Фредерик, очень зря ты не взял с собой чего-нибудь покрепче растворимого кофе, — признался Абель.
— Ты обещал слушать, так теперь не отнекивайся, — Фредерик мстительно толкнул его в бок. — Вот ты никогда не замечал, что когда в твоей жизни должны произойти какие-то серьёзные перемены, с твоим телом происходит какая-нибудь неприятность? От насморка до желудочного гриппа. Это всё оттого, что на подсознательном уровне твой опыт противится новшествам. Агент Кроуфорд должен был принести новость, которой моя консервативная часть боялась настолько, что парализовала всю систему, а Галчонок даже попытался её убрать. И если я отправлюсь с Джеком в реальный мир, имея при себе только Фрэнсиса, я вполне себе рискую очнуться в палате психбольницы. Или ещё где-нибудь, похуже…
— Красивая теория, — Абель нанизал на ветку последнюю зефирку и бросил опустевший пакет в костёр. — Мне всё нравится, но в ней есть один изъян, который портит весь натюрморт.
— Какой изъян? — не поверил Фредерик, потому что за всё это время уж наверняка рассмотрел все слабые стороны своей теории.
— Всё то же самое, всю эту легенду о придуманном мире мог бы рассказать и я. И Галчонок. Потому что в сундуке дяди Теодора мы видели совсем разные истории. Каждый окунулся в свой кошмар, от которого можно было бы придумать себе не одну ебанутую страну чудес, а все десять. А как мы уже говорили с тобой, три человека не могут наблюдать один и тот же глюк. Это только вирусными заболеваниями все вместе болеют.
— Это тоже может быть уловкой моего подсознания. Я ведь не могу знать точно, что вы там видели.
— А хочешь узнать? Галчонок мне рассказал по большому секрету, что видел в сундуке, потому что один фрагмент довольно сильно его шокировал… Так что ему ни слова. Ну так что? Хочешь?
Фредерик кивнул, хотя и сам не знал.
— Ты катился по мостовой в инвалидном кресле…
— Замолчи!
Для верности Фредерик зажал Абелю рот руками, но тот и не пытался освободиться или сказать ещё что-то. Так и сидел, внимательно разглядывая Фредерика, пока тот не успокоился. Руки безвольно упали на колени.
— Ты как?
Вместо ответа Фредерик зачерпнул охапку снега и растёр по лицу. Абель подумал и сделал так же. Действительно бодрило и освежало.
— Вот же сраная поебень! — вырвалось у Фредерика. — Что же это за клад был, Абель? А?
— Ну… — он на минуту задумался. — Мы видели то, что могло произойти, но не произошло. И слава богу. Пойдём домой, а то там Галчонок наедине с агентом остался. Как бы чего не вышло…
— Но Абель! Что если я уеду, а?..
Фредерик продолжал сидеть у костра, вжав голову в плечи. Щёки раскраснелись. На бровях и ресницах после умывания ещё искрились снежинки. «Такой красивый», — подумал Абель.
— Даже если всё это выдумка, ничего не случится, Фредерик, — заговорил он, как можно более уверенно, так чтобы эта уверенность передалась и Фредерику. — Если ты действительно любишь меня и захочешь вернуться в Клаббер-хаус, никакие лекарства, психиатры и сам сатана не сможет тебя выцарапать. И знаешь, как всё будет? Ты приедешь в Балтимор, увидишь, что город ничуть не изменился, уладишь все дела и вернёшься домой, ко мне. И всё будет о-ху-ен-но.
Абель притянул Фредерика к себе и поцеловал.
========== Эпилог ==========
Из Клаббер-хауса они уезжали грунтовой дорогой, потому что зимой индейская тропа хоть и была самым коротким путём, но совершенно непроходимым. Это была другая машина и другой водитель. На заднем сидении вместо Буханчика беспокойно болтался от окна к окну Френсис.
На коленях у Фредерика лежала одна из тех жутких куколок. Кроличий череп с птичьими лапками на тряпичном теле. В пустых глазницах подмигивали зелёное бутылочное стекло и металлическая пуговица. Наверное, она до чёртиков пугала Джека. Фредерик тоже не хотел её брать, но Абель убедил, что это сильно-могучий оберег. И теперь Фредерик неосознанно обводил пальцами костяные глазницы, с тревогой вглядываясь в кипельно-белый пейзаж бескрайних полей. Эту белизну разбавляли только редкие чернеющими на ней чёрточки столбов и деревьев. Их было немного, но все эти отметины чередовались в какой-то определённо завораживающей последовательности. Педантично и с первобытным страхом он отсчитывал каждую незначительную чёрточку, как часовая стрелка отсчитывает каждый час, минуту, секунду…