Аннабель всмотрелась в зеркало и вздохнула, выдернув еще один седой волос. Она старела. В конце дня чувствовала это всеми частями тела, что вгоняло в сильнейшую тоску. Забавно, она никогда не ощущала себя старой, пока Джой, два года назад вышедшая замуж, не пришла и, краснея, не заявила, что сама этим летом должна стать матерью. С тех пор, казалось, ход времени тяжким бременем лег на плечи миссис Аллен.
Прошлой ночью, когда они с Генри обнимались в постели, муж бесцеремонно заметил, что ее задница сейчас больше его горсти. Она повернулась, дабы в зеркале осмотреть свою оскорбленную попу. Со времени женитьбы она стала больше, а встав прямо, женщина заметила, что у нее появилась и небольшая выпуклость на месте когда-то плоского живота. А в довершение всего, обвисли груди. На глазах образовались слезы.
Она чувствовала себя жирной.
Обрюзгшей.
Морщинистой.
Уставшей.
Старой.
Уродливой.
Ей хотелось калачиком свернуться на постели, натянуть одеяло на голову, разрыдаться и никогда не вылезать, но нельзя. Работа никогда не заканчивалась, и на нее полагалось много людей, хотя она и была жирной, обрюзгшей, морщинистой, усталой, старой и уродливой.
Вздохнув, женщина завернула волосы на макушке и ловко закрепила заколкой, чтобы все не развалилось. Поправила на бедрах платье и обулась.
Полностью выдохнув, она сурово оглянулась на зеркало и подумала:
«Аннабель Аллен, тебе нужно собраться. Ты стала старше, но еще не старая. Сорокасемилетние – не старики. И Генри не подразумевал ничего такого по поводу размера твоей задницы. Он приходит домой счастливым, как сойка, чтобы увидеть тебя, а ты не могла и мечтать о лучшем муже. Почему, боже правый, ты такая унылая? Шевелись, предстоит еще много работы, и жизнь надо прожить.»
На этом Аннабель решительно отвернулась от зеркала и вернулась к своей жизни на Медвежьем ранчо. Достав одежду из корзины для починки, она вышла на крыльцо, чтобы заняться этим. Крыльцо все еще оставалось ее любимым местом, где можно сидеть и работать. Открывающийся вид был изумительным. Она целиком оглядывала ранчо до другой стороны долины и ценила красоту, которой Бог наделил ее дом. Женщина улыбнулась, вспомнив давнюю рекламу, которая описывала эти горы, как «фиолетовые величавые столпы, в зимнее время ледяные замки, а в летнее – зеленые пастбища». Эти слова вызвали в ней такой сильный отклик, что она вынуждена была написать их автору, в результате чего и решилась ее жизнь.