Они стояли рядом и улыбались друг другу, чувствуя выходки дитя, которое исполняло в утробе акробатические трюки.
– Ребенок – активный негодник, – сказал Авраам.
– Это очень верно. Иногда я не могу спать из-за его гимнастических упражнений.
– По-твоему, ребенок – мальчик?
– Наверняка не знаю, но мне хотелось бы назвать его в честь дедов, если будет он.
– Тайлер Генри Кроули?
– Или Генри Тайлер Кроули. Думаю, так как есть уже Тайлер Кроули, то первый путь поможет избежать путаницы.
– Это точно. А если девочка?
– Лорен Аннабель Кроули?
– По-моему, это здорово, Джой. Как думаешь, мой отец не будет возражать?
– Не знаю. Очень плохо, что мы не можем его спросить. – Тайлер очень изменился после смерти своей Лорен. Он исчез на долгие годы и появился только примерно в то же время, когда поженились Джой и Авраам. С тех пор он приходил и уходил, отсутствуя по несколько месяцев, возвращаясь так же тихо, как и исчезал. Сейчас его, как всегда, не было, и никто не знал, где он и когда вернется.
– Возможно, он появится до рождения ребенка, – сказал Авраам.
– У него есть несколько недель.
– Когда вечеринка ко дню рождения твоего отца?
– В ближайшую субботу. Я привезу жареную курицу.
– Джой, думаешь, тебе следует ехать? Что делать, если у тебя там начнутся роды?
– Для этого еще слишком рано, Авраам, и я хочу присутствовать на вечеринке по случаю дня рождения Па. Не желаю пропустить самое интересное. Обещаю, что буду осторожна, и если почувствую что-то хоть немного странное, сразу же вернусь домой.
Аврааму оставалось этим и довольствоваться.
Генри знал, что с Аннабель происходило что-то неладное. Пропали искорки в глазах, и она казалась грустной. Он спрашивал об этом жену, но в ответ получал только, что с ней все прекрасно, с ним все прекрасно, со всеми все прекрасно, а затем она сидела и варилась в собственном соку, по-видимому, каком угодно, но не прекрасном.
Однажды вечером он смотрел на нее, когда они устроились перед камином. Аннабель читала роман из библиотеки, унаследованной от его деда в начале их брака, но газета, пришедшая этим утром из Денвера, не могла удержать его интерес. Он беспокоился о своей женщине и изо всех сил пытался придумать способы ее подбодрить.
Отложив прессу в сторону, он подошел, встал за креслом и принялся массировать ей плечи. Она блаженно вздохнула и опустила книгу на колени.
– Это божественное ощущение, Генри.
Она закрыла глаза и наслаждалась его нежными прикосновениями. Муж наклонился, поцеловал ее в висок, а затем прошептал на ухо:
– Как насчет того, чтобы взять ту индийскую книгу и попробовать что-то новое?
– Генри! Почему ты хочешь заняться этим?
Мужчина испытал потрясение. После двадцати четырех лет брака ей должно быть очень хорошо известно, почему именно он хотел заниматься этим. На самом деле, он весьма восторгался, занимаясь этим, и надеялся продолжать делать это в течение еще многих лет. Она всегда понимала его желания, так почему сейчас проявила такую скромность?
Он обогнул кресло, присел на корточки и посмотрел ей в глаза:
– Я хочу заняться этим, потому что испытываю страстное желание к своей прекрасной и соблазнительной жене.
– Ох, пфф, – Аннабель отвернулась, чтобы он не увидел слез, так неожиданно подступивших к глазам. – Ты не желаешь такую старуху как я. Я слишком толстая, слишком морщинистая, и становлюсь седой.
Потрясение Генриа сменилось удивлением:
– Аннабель, боже мой, как ты до такого додумалась? Это, по меньшей мере, неправда.
– Ох, да, это правда, Генри Аллен. Мое зеркало не посыпает это сахаром. Я вижу седые волосы, и посмотри на уголки глаз. Меня настиг климакс, Генри. Я старуха. Чувствую себя усталой, у меня кружится голова, и есть морщины! Даже ты вчера вечером сказал, что мой зад стал слишком большим.
– Я никогда этого не говорил!
– Говорил. Ты сказал, что за него теперь надо держаться двумя руками.
Генри почувствовал, словно шел босым и слепым через поле с гремучими змеями. Он не был уверен, куда ступать, но знал, что лучше бы ему шагать правильно, иначе придется сожалеть об этом в течение длительного времени. Не знал, какие использовать слова, чтобы исправить превратное толкование Аннабельы.
Таким образом, словами он не воспользовался.
Мужчина поднял жену, не обращая внимания на протест, понес в спальню, ногой закрыл за собой дверь, затем положил супругу на кровать и поцеловал, сначала нежно, а после уже с другим умыслом. В глубине начал разрастаться пожар, и Генри ощутил то старое знакомое чувство экстаза, выражавшее любовь, которую порождала эта прекрасная, совершенная женщина. Но кое-что ему все-таки требовалось сказать прежде, чем они двинутся дальше.