Он отстранился и опустил на нее взгляд, обхватив лицо мозолистыми натруженными ладонями:
– Понятия не имею, что тебе сказать, кроме того, что для меня ты ничуть не менее красивая, чем была когда-либо, даже более того. Если седые волосы делают тело непривлекательным, ты вышвырнула бы меня из нашей постели еще пять лет назад, но этого не произошло.
Он поцеловал ее в кончик носа:
– И если ежемесячный друг не станет тебя больше посещать, мы можем отпраздновать это, ведь тогда нам не придется воздерживаться определенное время.
Он поцеловал уголки ее глаз:
– Эти тонкие морщинки появились тут от нашей совместной жизни. Я бы не променял их на все золото Калифорнии.
Переместив руки к ее ягодицам, он хрипло прошептал:
– Это идеальный размер, чтобы я ласкал и удерживал, когда занимаюсь с тобой любовью.
Он снова поцеловал ее и сказал:
– Я люблю тебя, Аннабель Аллен. Люблю тебя сегодня больше, чем вчера, но не сильнее, чем буду любить завтра. Никогда не думай, что я не обожаю и не боготворю твое тело. Для меня наше личное время – звезды на твоем небосклоне, и я с нетерпением жду его, как жаждущий попасть в прекраснейший оазис.
Он снова благоговейно обхватил ладонями ее лицо и поцелуями стер выступившие слезы, а затем продолжил демонстрировать свои слова действием. В поцелуи он вкладывал всю любовь до последней крохи, пытаясь заполнить брешь, которую жена пробила в представлении о самой себе.
Поцелуи вскоре привели к ласкам, и одежда предмет за предметом падала на пол. За томными объятиями последовали стоны, вздохи и шепот вожделения. Тепло встретилось с жаром, нарастала крайняя необходимость, которую могла успокоить только любовь. Томление сменилось восхитительным безумием, пока Генри не закричал в своем ликовании.
– Ох, моя дорогая! Ох, любовь моя! – воскликнул он.
Мужчина рухнул на жену, прижавшись головой к сгибу ее шеи. Аннабель ласково гладила его по спине, наслаждаясь ощущением жилистых мышц. Вес, вжимавший ее в матрас, приносил комфорт, которым она наслаждалась, а ее бедра обхватывали его. Женщина осознала, что чувствовала себя лучше, чем в последние месяцы. Ее сердце встрепенулось, когда пришло понимание, что все исцелило любовь ее ковбоя. Никогда снова она не засомневается в ее силе.
День рождения Генри занялся солнечным и безветренным. Чарльз, в конце концов, уговорил отца научить его водить машину, и они провели утро, раскатывая по дороге у реки, разгоняясь и тормозя к большому неудовольствию пасущегося поблизости скота. Наконец-то, Генри заявил, что Чарли в состоянии водить так же, как и он сам, и дал право на самостоятельное управление машиной. После ухода отца, торопившегося по хозяйственным делам на нижнее поле, юноша подъехал к дому и пригласил Аннабель для праздничной поездки.
– Да ну тебя! Мне нужно работать. Во второй половине дня на вечеринку прибудет множество народу.
– Ой, ма, мы просто немного прокатимся по дороге. Ты уйдешь ненадолго, – взмолился Чарльз.
Аннабель вовсе не интересовала поездка, но, увидев разочарованное лицо сына, смягчилась:
– Хорошо, но только недалеко по дороге и сразу обратно. Слышишь?
Его улыбка была заразительной:
– Браво, ма! Иди и надень шляпу.
Аннабель отправилась в большой дом и нашла шляпку, как раз для таких прогулок в готовности висевшую на крючке возле боковой двери. Женщина встала перед зеркалом и повязала ее шарфом, чтобы не скинуло потоком воздуха, а затем вернулась к Чарли во двор.
После того, как помог матери устроиться на месте, молодой человек залез сам и сказал:
– Держись, ма!
Чарли завел автомобиль, и вскоре они ехали вниз по склону к главной дороге, ведущей в город.
– Может, заехать к дяде Итану, мама?
– Хотелось бы, но боюсь, у меня нет времени. Они с Молли и малышкой в любом случае прибудут на вечеринку. Однако не уверена, что приедут Джой с Авраамом.
– Почему бы и нет, ма?
– Ее время слишком близко, чтобы много путешествовать. Лучше бы ей не отдаляться от дома.
– Как насчет того, чтобы прокататься к Моррис? – спросил Чарльз, пытаясь не допустить заинтересованности в голосе.
Но бесполезно. Аннабель бросила на сына понимающий взгляд:
– Они тоже будут на папиной вечеринке.
С довольной улыбкой Чарльз продолжил вождение, но, как и обещал, вскоре остановился и, сделав несколько поворотов и разворотов, – в этом ему еще требовалась практика – вскоре направился в обратный путь к дому. Юноша въехал во двор и заглушил автомобиль. Он вскочил, чтобы помочь матери выйти, когда вдруг та покачнулась.
– О боже, – сказала она.
– Что случилось, ма?
– Ничего. Просто небольшое головокружение, вот и все. – Сын помог ей сойти с машины, и женщина прислонилась к нему, нуждаясь в поддержке.
– Тебе нужно прилечь, мама.
– Не могу. У меня много работы.
– Ты не можешь ей заниматься, когда кружится голова. Позволь отвести тебя в спальню.
– Нет. Проводи на кухню. Я посижу там, пока не пройдет.
Чарльз осторожно отвел мать в дом и усадил на стул в углу кухни. Нана воскликнула:
– Мадре-де-Диос, что случилось, миссис?!
– Просто немного кружится голова. Не о чем беспокоиться, – ответила Аннабель, когда Чарльз закончил ей помогать.
– Ох, мама, я принесу чашку чая с сахаром. Это поставит тебя на ноги. – Грейси, семнадцатилетняя дочь Аннабель, побежала, чтобы помочь брату, который ухаживал за их родительницей. В последнее время у нее кружилась голова, и хотя никто особо об этом не говорил, вся семья немного беспокоилась.
Нана критически посмотрела женщину и, после того, как Чарли вышел из комнаты, в конечном итоге заговорила:
– Сеньора, я бы поставила деньги на то, что это начинается климакс. У вас много симптомов.
Аннабель кивнула:
– Именно об этом я тоже подумываю. Однажды все пройдет, и я опять буду в полном порядке.
– Поберегите себя, сеньора. Я знаю травяной чай, который немного вам поможет. – Анна Мария засуетились, приготавливая настой.
– Мама, уверена, что с тобой все хорошо? – Грейси выглядела обеспокоенной.
– Это естественно, не о чем беспокоиться, и чай, который ты принесла, как раз то, что нужно, – тепло улыбнулась дочери Аннабель.
Именно тогда в дверях возникла суматоха, и, переваливаясь, вошла Джой Кроули со следовавшим за ней Авраамом, у которого на лице было написано беспокойство.
– Чем мне заняться, мама? – спросила она.
– Ох, Джой, я не думала, что ты сегодня приедешь.
– Ни за что не пропустила бы папин день рождения, мама. Я в порядке. Авраам принес корзинку с жареной курицей, которую я сегодня утром приготовила, – она махнула в сторону встревоженного мужа.
– Привет, Авраам, – улыбнулась Аннабель. – Просто положи курицу на стол. Джой, присаживайся вон туда, и я найду, чем тебе заняться.
Вскоре Аннабель руководила деятельностью на кухне так же, как и всегда, на данный момент головокружение прошло.