- Ох, Генри! Возможно, тебе стоит отправить все оборудование назад? – мысль о том, чтобы погрязнуть в долгах, вызывала неприятное ощущение в животе Аннабель.
- Аннабель, как бизнесмен, я говорю тебе, что если в этих фургонах есть оборудование, которое я в любом случае собирался покупать, то лучше купить его сейчас у моего отца на выгодных условиях, к тому же, возможно, это еще и экономически более выгодно. Это будет превосходной сделкой.
- Я не знаю, Генри. Помнишь, что говорится в Библии? «В долг не бери и взаймы не давай…»
- Моя Аннабель, это говорится не в Библии, это слова Шекспира. А он отличный пример человека, который говорит: «Делай, как я говорю, а не как я поступаю».
- В любом случае, Генри, Шекспир или Библия, я все еще полностью согласна с изречением, - она вздохнула и сделала глубокий вдох, - но я верила тебе, когда ты принимал все решения до этого, потому поверю тебе и сейчас. Я знаю, что ты всегда в первую очередь заботишься о нас.
Она не смогла бы сказать ничего другого, что тронуло бы совесть Генри больше. Он иногда забывал, что у него есть обязанности, которые не позволяют ему рисковать. Но является ли ссуда для оборудования для фермы риском? Ему нужно будет обсудить все с отцом и изучить гроссбух, чтобы понять, как быстро смогут быть выплачены деньги за инструменты.
Он сжал Аннабель в объятиях еще сильнее и сказал:
- Я обещаю тебе, Аннабель, что не буду брать ссуду, если она окажется не практичной и не благоразумной.
Она улыбнулась ему, а затем приподнялась на носочках, когда он потянулся к ее лицу за поцелуем.
- Ты мудрый, моя любовь. Я полностью тебе доверяю. И я, кажется, слышу чьи-то шаги, спускающиеся по лестнице вниз. Нужно выйти к нашим гостям.
Аннабель не присоединилась к осмотру окрестностей, сославшись на то, что ей нужно выполнить еще много домашней работы. Тайлер закончил разгружать багаж Алленов, и Аннабель попросила его найти ящики или коробки, чтобы упаковать фарфор. Он вспомнил, что они оставили несколько ящиков, в которых прибыли книги для учебы в прошлом году, поэтому вскоре предоставил Аннабель четыре крепких деревянных ящика для размещения фарфора.
Опустошение серванта заняло совсем немного времени. Быстро с этим справились Тайлер и Хуан Карлос, которые отнесли ящики и сервант на кухню. Затем Аннабель вновь расставила всю посуду на места.
- Ох, сеньора, так красиво! Это может тут пригодиться! - заявила Анна Мария.
- Да, пока сервант стоял в главном доме, мы и не думали пользоваться этой посудой, - кивнула Аннабель.
Аннабель застала настройщика фортепьяно в тот момент, когда он заканчивал свою трапезу в большой столовой.
- Мистер Ринальди, я миссис Генри Аллен. Добро пожаловать на ранчо «Медвежья долина».
- Рад знакомству, синьора. Инструмент, который прибыл вместе со мной, лучший из тех, что я видел в этой стране. Я с удовольствием приступлю к работе над ним.
- Я бы хотела показать вам место, куда мы собираемся поместить его, - Аннабель жестом пригласила мужчину следовать за ней в большой дом. - Места в этой нише хватит, не так ли?
- Си. Места вполне достаточно, но мне не нравится, что фортепьяно будет располагаться так близко к входной двери. Зимой холодные сквозняки будут сильно влиять на его звучание. Лучше всего ставить фортепьяно в месте, где нет температурных перепадов, а саму температуру можно регулировать.
- Мы редко используем входную дверь в зимнее время, мистер Ринальди, а так как камин располагается напротив, то я думаю, что здесь как раз температура особо не меняется.
- Си, вы, возможно, правы, синьора. Могу ли я попросить нескольких человек помочь мне передвинуть его?
- Да. Я была бы рада, если бы фортепьяно удалось установить быстрее, если есть такая возможность.
Вскоре шестеро мужчин помогли Амато распаковать и установить инструмент. Сначала они осторожно вытащили огромный ящик из фургона Амато. Аннабель поняла, что он очень тяжелый, так как семеро мужчин с трудом подняли его на крыльцо. Девушка придерживала двери широко открытыми, пока мужчины переворачивали ящик и заносили фортепьяно в комнату, а после ставили аккуратно на пол.
Затем Амато осторожно раскрыл ящик, отложив доски в сторону. Тело фортепьяно было обернуто в несколько слоев толстых стеганых одеял. Амато стал разрезать веревки, что держали на месте одеяла, а потом сорвал их все одним движением. Фортепьяно оказалось вверх ногами.
Подозвав к себе одного из мужчин, что помогали, Амато быстро вышел из комнаты, и вскоре они вернулись маленьким ящиком.
- Здесь ножки и педали.
Он быстро открыл этот ящик и вытащил три прочных ножки, скобу для педалей и сами педали.
Ножки вскоре были приделаны, и педаль тоже оказалась на месте. Сделав шаг назад, Амато сказал мужчинам:
- А теперь самая деликатная часть. Нам нужно поднять фортепьяно и перевернуть его как можно аккуратнее, чтобы не повредить.
Амато расставил мужчин по разным сторонам инструмента, после чего они осторожно перевернули его на бок, а затем продолжили поворачивать, пока фортепьяно не встало на ножки. Амато распаковал инструмент так умело, что все, что требовалось сделать, это задвинуть его немного в нишу. Мужчина закрепил ножки, чтобы фортепьяно не двигалось. Поблагодарив мужчин, он отпустил их.
Аннабель отошла. Это фортепьяно было великолепным инструментом. Его блестящие черные бока отбирали дар речи. Девушка провела пальцами по надписи над клавишами. Генрих Э. Штайнвег [2], Нью-Йорк. Аннабель подняла с пола одеяла, в которые было завернуто фортепьяно, и стала их сворачивать. Амато разрезал другие веревки и снял еще несколько одеял.
- Все это, синьора, мой секрет в транспортировке хороших инструментов. Я изобрел этот способ, чтобы избежать повреждений.
Амато быстро стягивал остальные одеяла и другие материалы, похожие на покрывала, которые не давали частям инструмента шататься. Вскоре фортепьяно предстало перед ними во всей своей красоте. Аннабель подобрала оставшиеся одеяла и удивилась, какой высокой оказалась груда скопившихся одеял.
Амато заполз под инструмент, чтобы отрегулировать движение педалей, а затем выбрался оттуда и встал на ноги.
- Ну, вот, синьора, она собрана. Теперь ей нужно отдохнуть хотя бы день в новом доме, и тогда я смогу приступить к настройке. Прошу вас, передайте вашему мужу, что не стоит играть на ней сейчас, но уже завтра к этому времени гостиная наполнится ее голосом.
Он улыбался, собирая упаковочный материал и возвращая его в свой фургон.
Аннабель сходила за метлой и принялась подметать мелкую грязь, что осталась после установки фортепьяно. К моменту, когда она вернулась, Амато принес стул и музыкальный кабинет, заполненный нотами. Кинув Аннабель прощальное «чао», он удалился на ночь в гостевой домик.
Аннабель подошла к музыкальному кабинету, вытащила несколько нотных страниц и стала рассматривать их. «К Элизе» Бетховена. Нотный стан и ноты мельтешили перед ее глазами и казались очень сложными для понимания.
Она всегда мечтала научиться играть на фортепьяно, но ее родители никогда не имели достаточно средств, чтобы учить ее. Мысль зародилась в ее голове. Возможно, Генри захочет научить ее? Ее сердце ускорилось. Ведь захочет же?
Примечания:
1) Монтичелло - усадьба Томаса Джефферсона на юге штата Вирджиния, на 2 км к югу от Шарлотсвилля, в нескольких сотнях миль от дома Аннабель. Маунт-Вернон – усадьба Джорджа Вашингтона (первого президента), и она располагается намного ближе к Оккоквену, но Аннабель никогда не имела возможности побывать там, даже несмотря на то, что усадьбу открыли для посещений в 1853 году. Посещение исторических мест считалось развлечением для богачей, а Стюарты явно не принадлежали к последним.
2) Генрих Э. Штайнвег основал в 1853 году бизнес по производству фортепьяно в Нью-Йорке. Считалось, что он делает лучшие фортепьяно, какие только можно найти, и многие уверены, что его компания продолжает в том же духе. Каждое фортепьяно сделано руками, и основной упор делается на качество, несмотря на денежные затраты. Потому фортепьяно Штейнвега очень высокого качества, но очень дорогое. Генрих вскоре сменил свое имя на Генри Штейнвей.
*Я заметила, что допустила ошибку в расчете времени повествования. В предыдущей главе я указала, что Оскар и компания прибывают на ранчо в июле. Но это не так. Они прибыли в самом начале сентября, поэтому Джой около трех месяцев. Прошу прощения за эту оплошность.