– В самом деле? Обычно она соглашается со всем, что он делает.
– Разве ты знаешь это наверняка, Генри?
– Я предполагаю. Не знаю, что происходит за закрытыми дверями. Для окружающих они выступают единым фронтом.
– Это потому, что у них успешный брак, и мы можем учиться этому. Вместе мы должны быть единым целым, но наедине... Так, как нам справиться с этим осложнением?
– Мы не примем оборудование, но снова обсуждать это с ним не будем. Уже сказано все, что нужно. Мы станем относиться к ним с достоинством и честью, хотя отец этого не заслуживает. Мы продолжим, словно нашего с ним спора не существовало.
– Полагаю, это несложно. Чувствуешь себя лучше?
Генри рассмеялся:
– Я чувствую себя так, словно пришел домой.
– Хорошо, – она наклонилась и поцеловала его еще раз. – Я люблю тебя, Генри Аллен.
– И я тебя люблю, Аннабель Аллен.
Они поднялись и оценили свой внешний вид.
Аннабель хихикнула:
– Как собираешься объяснять эти громадные пятна от травы на коленях твоих штанов, Генри?
– Наверное, примерно так же, как ты – засос под ухом.
Она ахнула от ужаса и положила на шею ладонь:
– Твой отец подумает, что я шлюха!
– Аннабель, меня больше не волнует, что он подумает, но если это что-то неодобрительное, ему лучше промолчать. Я укажу на дверь так быстро, что у него закружится голова.
– Мы не можем так поступить с твоей матерью, Генри, – она взяла мужа за руку, и они отправились к дому.
– Как ты узнала, где меня найти, Аннабель?
– Лорен указала дорогу, а затем я вспомнила то место, куда ты привел меня, когда узнал, что умер дедушка. Ты приходишь сюда, когда расстроен?
– На самом деле не замечал, но, возможно, так и есть. Полагаю, это меня успокаивает. Там безмятежно: бальзам для неспокойного сердца.
Несколько минут они шли в молчании, а потом Генри спросил:
– Аннабель, я сделал тебе больно?
– Ты сделал мне больно? – женщина не была уверена, что он имел в виду.
– Боюсь, что был довольно груб с тобой там. Прости меня. В тот момент я очень увлекся.
– Не думаю, Генри. По правде сказать, мое тело все еще чувствует себя восхитительно после нашего занятия любовью, – изрекла она, рассмеявшись. – Спроси завтра. – Аннабель бросила на мужа озорной взгляд: – На самом деле, думаю, это было очень возбуждающе.
Он засмеялся, повернулся и обнял ее:
– Аннабель Аллен, ты самое лучшее, что случалось со мной, лучше, чем отъезд из Чикаго, лучше, чем ранчо «Медвежья долина», лучше всего, – он взял ее ладонь, очень нежно поцеловал и положил себе на сердце.
Она разместила другую руку поверх его и серьезно посмотрела в глаза:
– Генри, я сказала твоей матери, что, размышляя над тем, как мы пришли к такой жизни, считаю, что это было божественным провидением. Очень многое должно было сойтись, чтобы мы оказались здесь. Он, вероятно, приложил к этому руку.
– Уверен, ты права.
Они по-прежнему спускались по тропинке, пока в поле зрения не появилось ранчо. Выглядело все так, словно ужин был в самом разгаре. Супругам удалось проникнуть через задний двор незамеченными. Аннабель, возможно, и шутила по поводу засоса и травяных пятен, но она и в самом деле не хотела, чтобы кто-то увидел это. Семья, вероятно, ужинала в главном доме, но, когда они заглянули, внутри никого не оказалось.
Аннабель с Генриом быстро переоделись, хихикая как подростки, а затем пошли искать семью. Они были потрясены, увидев, что все вместе с работниками сидели за столом в столовой. Оскар потчевал людей историями, и они ловили каждое слово. Аннабель увидела, что Джой лежала у Лилли на коленях, так что подошла и забрала ребенка.
– Лилли, прошу прощения, что опоздала и не вернулась, чтобы помочь. Мне нужно было кое-кого увидеть.
– Понимаю, сестрица, – Лилли присмотрелась к отметине на шее Аннабель и ухмыльнулась. Та проигнорировала взгляд, взяла дочь и села рядом с Генри, который подцеплял ветчину на тарелке. На столе лежало множество галет и блюдец с маслом, чтобы люди делали себе бутерброды с ветчиной.
Напротив сидела Лорен.
– Как Джой, пока меня не было, Лорен?
– Они с Ли наслаждались компанией. Она проголодалась, но все стало замечательно, когда девочка поела.
Глаза Аннабельы расширились:
– ... Когда поела? Кто ее покормил?
– Я.
– И чем ты ее покормила?
Лорен растерянно посмотрела на Аннабельу.
– Материнским молоком. У меня достаточно для нее и маленького Ли тоже. – При жизненных капризах Лорен привыкла действовать по обстоятельствам. Дитя голодно. Мать – недоступна. У нее самой было молоко. Вот ребенок и накормлен.
Для Аннабель это походило на удар ножом в сердце. Другая женщина кормила ее дочь. Она крепко прижала Джой и почувствовала, как наворачиваются слезы, поэтому быстро опустила глаза и отругала себя за эмоциональную реакцию. Неужели Лорен позволила бы малышке плакать от голода? Конечно, нет. Итак, что требовалось сделать? Лорен поступила разумно и правильно.
Лорен, мудрая в своей простоте, заметила, что Аннабель расстроилась, поэтому наклонилась, положила свою ладонь на руку молодой женщины и сказала:
– Дело в том, миссис, что мы здесь, в «Медвежьей долине», являемся семьей, и это то, что вы делаете для семьи: кормите, когда голодны, даете пристанище, когда холодно, и держите вблизи, когда рядом.
Подумать только, а Аннабель-то привыкла считать Лорен туповатой.