– Мне известно, что магазин каждый день выплачивает людям деньги. Я ожидаю получить от них половину этой суммы вперед. Планирую просить немного больше, чем надеюсь выручить, и посмотреть, как все пройдет. – Она закончила дойку, встала, подняла трехногую табуретку и ведро. – Мои коровы – прекрасные производители.
– На этот раз мы ночуем на открытом воздухе?
– Нет, Генри решил, что нам будет лучше в отеле. Он забронировал две комнаты в конце коридора и оставил работников, которые будут сопровождать нас в городе и охранять. Генри всегда чересчур защищает. Вы с Лео не возражаете расположиться в одном номере со мной и Джой, ведь так?
Лилли восторженно рассмеялась:
– Нет, думаю, это будет очень весело.
– Маме Лили и миссис Фелпс придется разделить другой.
– Они будут спать в одной постели? – Лилли выглядела потрясенной.
– А почему нет?
– Просто так не делается.
Аннабель была сбита с толку.
– Мы же будем в одной кровати.
– Но мы равны. А Фелпс – горничная Лили.
– Ох. Народ здесь не слишком-то приглядывается к социальному положению. Нам не до роскоши. Полагаю, мы могли бы поставить в комнату раскладушку.
– Думаю, это было бы более уместным. Наверное, возражала бы не столько миссис Аллен, сколько Фелпс, – хихикнула Лилли.
– Я заметила, что мистер и миссис Фелпс, кажется, здесь несчастны. Это их обычный вид?
– Точно не знаю, поскольку в прошлом мало с ними сталкивалась, но, по моему опыту, прислуга, особенно старшая, как правило, больше ценит социальный статус, чем их работодатели.
– А мистер Фелпс собирается на перегон? – спросила Аннабель. Упоминаемый мужчина был замечательным человеком среднего возраста. Молодая женщина не могла себе представить, чтобы он шел за стадом.
– Оскар собирается.
– Я знаю, но на перегоне не очень много того, что джентльмен может делать джентльменского. Мужчины едят и спят в суровых условиях.
– Вероятно, нам следует предположить, что он останется.
Аннабель согласно кивнула. Мистер Фелпс может либо остаться на ранчо, либо отправиться в город с ними. Однако они займут другую комнату. Аннабель пожала плечами: как-нибудь справятся.
– Аннабель? – прошептал Генри.
Его жена продолжала мирно спать у него под боком.
– Аннабель? – чуть громче прошептал он, но все еще не получил никакого ответа.
Он улыбнулся: знал, что ее разбудит. Наклонился и начал водить носом по шее, целуя и полизывая именно в том месте, которое заставляло женщину извиваться от удовольствия.
– Мммммм, Генри, – она повернулась в его объятиях и поцеловала. – Сколько времени?
– Примерно полчаса до того момента, как ты хотела проснуться, но я «встал» немного раньше и решил, что ты можешь попрощаться со мной прямо сейчас, – и он прижался к ней.
Она замурлыкала от восторга, пока не осознала слова мужа, после чего на лице появилось печальное выражение.
– Ох, Генри. Ты сегодня уезжаешь, – в ее голосе послышался тихий всхлип.
Мужчина снова поцеловал ее:
– Я вернусь, прежде чем ты успеешь соскучиться.
– Я в этом сомневаюсь. – Они снова поцеловались, и она переплела с мужем ноги. – Мне казалось, таким образом мы попрощались вчера ночью, – заметила Аннабель.
– О да. Точно. Нет необходимости снова делать это, – он отстранился, дразня ее.
– Нет, вернись.
– Мне показалось, что ты этого не хочешь.
– Ты знаешь, что это не так. Я всегда хочу, Генри.
Его глаза блеснули:
– А я-то думал, что ты очень мудрая, рассудительная женщина.
– Я вообще не рассудительная, когда дело касается тебя.
Он наклонился, поцеловал ее и задрал ночнушку.
– Я удачливый везунчик.
Аннабель протянула руку и поступила точно так же с его рубашкой, намеренно касаясь его тем же манером.
– Я самый счастливый мужчина, – задрожав, заявил он, а затем расположился между ее ног.
Их связь стала более физической, чем вербальной, и не потребовалось много времени, чтобы Аннабель увидела звезды и яркие солнышки. Она выгнула спину, рот приоткрылся, когда ахнула от чистого наслаждения. В этот момент Генри изменил их позицию, притянул ее попку поближе к себе, крепко поцеловал жену, и оба отстранились.
Они немного полежали, тяжело дыша, пока Аннабель не проскулила:
– Генри, ты должен идти?
– Нет.
Она села:
– Да, должен.
– Тогда почему ты спрашиваешь?
– Потому что во мне обнаружилась жадная и эгоистичная сторона.
– Я люблю твою жадную, эгоистичную сторону.
– Надеюсь, ты любишь все мои стороны, – сказала она, встала с кровати и направилась к умывальнику, по пути захватывая лампу. Сняв ночную рубашку, женщина налила в чашу мыльную воду.
Генри откинулся на спинку постели, заложил руки за голову и наблюдал, как его жена быстро обтиралась губкой. Из-за холодной воды ее тело покрылось мурашками и вздрогнуло. Женщина улыбнулась, услышав громкий стон мужа.