Глава 16. Медведь
Дамы семьи Аллен получили несказанное удовольствие от церковной службы и пения гимнов. Проповедь священника была скорее о прощении, чем об осуждении, и это устраивало Аннабель. Хотя мистер Фелпс, возможно, и оказался разочарованным. Конечно же, не было никаких упоминаний о пылающих искушениях любого из смертных грехов. Пение гимнов было прекрасным, но женщина вынуждена признать, что у салонного пианиста, осуществлявшего музыкальное сопровождение, присутствовал собственный стиль исполнения духовной музыки. Она почти ожидала увидеть плевательницу на полу и бармена, спрашивающего, хочет ли кто-нибудь еще выпивки. Церковь в «Медвежьей долине» обладала изюминкой.
Выходя после службы, Аннабель заметила Шеймуса с братом, сидевших снаружи на груде пиломатериалов.
– Шеймус, ты не ходил на проповедь? – поинтересовалась она.
– Нет, миссис.
– Нет?
– Понимаете, мы с братом – католики. У нас другая форма богослужения.
– Ты второй человек, с которым я разговариваю об отказе ходить в церковь именно по этой причине, Шеймус. Это достойно сожаления.
– Ох, в следующий раз мы отправимся в Денвер и посетим мессу. Не переживайте, миссис.
Аннабель стало жаль Флэннигенов и Эрнандесов. Грустно, что они не могли ходить в церковь вместе с остальными. Однако женщина пожала плечами: семьи имели право верить и поклоняться так, как хотели.
На следующий день дамы семьи Аллен отправились обратно на ранчо, довольные своими выходными авантюрами. Аннабель обеспечила ферму деньгами и постоянным покупателем на свой товар, Лилли провела восхитительное время, вновь посетив воскресную проповедь, а миссис Аллен смогла лучше узнать свою сноху. В общем, это было прекрасное путешествие.
– Ма! Там в саду большая собака! Пойдем, посмотрим! Плут с ним играет! – взволнованно закричал Авраам, входя в кухню, где Лорен готовила вечернюю трапезу.
– Большая собака? Откуда она взялась? – спросила женщина, вытирая о передник руки. Она кинула взгляд на младенца Ли, спящего на детском диванчике, как Аннабель называла большую кроватку, которую для малышей построил Тайлер, убедилась, что с ним все прекрасно, а затем последовала за старшим сыном на задний двор. Слышался безумный лай Плута, перемежающийся редкими взвизгиваниями. Его лаю вторило глухое рычание другого пса. Это походило на очень большую собаку.
Когда они завернули за угол дома на задний двор, где находился огород, Лорен резко остановилась и схватила Авраама за рубашку. То была не собака. Это медведь, его худшая разновидность – гризли. Плут нападал на зверя и отскакивал назад, но до сих пор псу удавалось уворачиваться от ударов огромных лап.
Лорен утянула Авраама себе за спину и пятилась до угла дома, а затем, схватив мальчишку, побежала на кухню. Захлопнув дверь, она услышала оглушительный и душераздирающий собачий визг. Медведь, должно быть, наконец-то, задрал собаку. Бедный Плут. Но сейчас Лорен не могла думать о нем. Ей требовалось защитить свою семью.
– Где твой па? – спросила она сына.
– Работает на холме в сарае и чинит то стойло, которое вчера сломала кобыла.
Женщина знала, что Анна Мария находилась в своем коттедже с детьми, и молила бога, чтобы они там и оставались. Гризли были самыми ужасающими вечно недовольными существами из всех, созданных богом. И ей известно, что медведь, нашедший в саду легкую добычу, будет приходить снова и снова. Женщина вздрогнула, подумав о том, что произойдет с гризли, часто появляющимся в имении.
Лорен оглядела каминные полки в обеденном зале и с облегчением увидела, что ружье все еще находилось там. Иногда мистер Генри использовал его в поездке, но именно сейчас по какой-то причине оставил. Женщина бросилась, сняла оружие со стойки, проверила, заряжено ли оно, и вознесла тихую благодарственную молитву, когда так и оказалось.
– А теперь, Авраам, ты должен оставаться здесь и охранять Ли. Мне нужно выйти и застрелить медведя. Ты меня понимаешь? Ты останешься на кухне и присмотришь за своим братом. Я на тебя рассчитываю, – Лорен знала, что если обратится к защитной натуре сына, тот, скорее всего, подчинится.
Когда мальчик согласно кивнул, она сглотнула, расправила плечи и вышла за дверь, дрожащими руками держа взведенное и готовое ружье.
Тайлеру хотелось, чтобы хозяин продал эту кобылу-ведьму: она была красивой и имела хорошее происхождение. За нее удалось бы выручить хорошую цену. Если босс избавится от нее, то получит роскошь не исправлять то, что она сломала, порвала или испортила. Работник никогда не встречал настолько упрямую и беспокойную лошадь, считал, что от животного слишком много проблем, и у нее отвратительный темперамент. Слишком многое взяла от своего родителя.
Конечно, продавая кобылу, следовало организовать осмотр так, чтобы ее злобность была незаметна. Например, может быть, когда спала. Вздохнув, Тайлер приподнял новую доску на место в стойле. С полным ртом гвоздей он начал приколачивать ее, где требовалось, когда услышал оружейный выстрел, посему выпрямился, выплюнул гвозди и прислушался.
Звук донесся со стороны дома на ранчо. У мужчины оборвалось сердце, когда он вспомнил, что там осталась Лорен, и выстрел мог означать лишь то, что и она, и мальчики находились в опасности. Бросив молоток и доску, Тайлер схватил вилы – единственное оружие, оказавшееся под рукой, и побежал к дому, словно все дьяволы ада щипали его за ноги.