Это дало Генри многое, о чем нужно было подумать, но он был обеспокоен объемом работы, которую должна выполнять Аннабель, если она решила взять на себя всю заботу об их ребенке и его кормление. Лорен скоро родит своего второго ребенка, и обязанности Аннабель станут еще обременительнее.
- Я не хочу, чтобы ты была перегружена работой, Аннабель.
- Я понимаю и ценю твою заботу. – Она счастливо улыбнулась ему. – Но у меня есть решение.
- Какое?
- Ты знал, что Хуан Карлос женат?
- Нет, не знал. – Генри не мог представить, чтобы он работал вдали от своей жены, и поражался стойкости Хуана Карлоса.
- Он женат. Ее имя Анна Мария, и она с их детьми живет в Техасе. Он скучает по ней.
- И..? – Генри не понимал, к чему она ведет.
- Как насчет того, чтобы мы поселили их здесь, и она помогла бы мне с хозяйством?
- Она хороший работник? И о скольких детях мы говорим?
- Хуан Карлос сказал мне, что встретил ее, когда она работала экономкой у мэра Сан-Антонио. Он располагал большим домом, и там часто проводились мероприятия. Мэр был очень расстроен, когда Анна Мария ушла, выйдя за Хуана Карлоса. Конечно, у меня есть только его слова, но он всегда казался мне честным человеком.
- Да, мне тоже. Проблема с тем, чтобы нанять его жену, в том, что, если один из них перестанет подходить нам, мы потеряем обоих работников. Ты готова пойти на этот риск? И, Аннабель, сколько у них детей?
- У них трое детей.
- Трое детей!
- Да. Она родила последнего на Пасху, и Хуан Карлос даже еще не видел его.
- Сколько лет другим детям?
- Ну, Педро три года, Мадалене – два, а Томас еще младенец.
- Тебе следует рассказать Анне Марии то, о чем тебе говорила миссис Даулинг.
- А у меня будет шанс?
- Думаю, я сменю название этого ранчо на «Детскую долину». После того, как Лорен родит, сколько детей здесь будет?
- Давай посмотрим, наша Джой, Авраам, его брат или сестра и три ребенка Эрнандесов. Получается шесть.
Генри вздохнул.
- Вещи меняются быстрее, чем я могу представить, но мы должны принять эти изменения правильно. - Он немного подумал и изрек: - И здесь появляется вопрос, Аннабель, где они будут жить?
- Я тоже об этом подумала. Лорен несчастна в хижине.
- Несчастна? Почему?
- Она сказала, что чувствует себя семечком, которое гремит в высушенной тыкве. Лорен почти заплакала, когда мы убирались в их старой комнате пару недель назад.
- Ты хочешь, чтобы Лорен, Тайлер и Авраам переехали обратно? Вспомни, что у них появится еще один ребенок через пару недель. Для них будет недостаточно места. Нет, Аннабель, им нужно свое жилье. Вот почему мы построили его. Лорен привыкнет и будет рада через некоторое время. Что мы должны сделать, так это построить другой коттедж для семьи Хуана Карлоса.
Аннабель счастливо ахнула.
- Генри, ты такой добрый и щедрый.
- Мы растем, Аннабель. С этим ничего не поделаешь. Скажи Хуану Карлосу, что он может послать за своей женой.
Аннабель восторженно засмеялась и обхватила лицо Генри, целуя его. Он получил все преимущества от ее поцелуя, и его член снова начал действовать, будто ему семнадцать. Генри усмехнулся взволнованности жены, когда она побежала рассказывать Хуану Карлосу новости, после чего посмотрел на свою спящую дочь и произнес:
- Твоя мама замечательная.
Аннабель думала обо всем этом, стоя в церкви и улыбаясь своей крещеной дочери, Джой Элизабет Аллен. Она привыкала к имени Джой, но ведь это Генри выбрал его. Он говорил, что она его папочкина радость*, и результатом самого радостного решения мужчины оказалось то, что имя «Джой» подошло малышке. С ней было просто, она плакала только тогда, когда ей было что-то нужно, и быстро успокаивалась, когда получала необходимое. Девочка осматривала окружающий ее мир, и лицо Аннабель всегда заставляло малышку улыбаться. Генри был очарован дочерью, поэтому мог сидеть и укачивать ее долгое время после того, как она уснет. Да, она была их Радостью.
У Аннабель имелась пара идей относительно имен после рождения ребенка, и, когда пришло время обсуждать это с Генри, он пришел в ужас.
- Как ты хочешь назвать бедную малышку?
- Комбинацией имен наших матерей и отцов.
Генри смотрел на жену, будто она безумна, но ничего не сказал.
- Это сделает твоих родителей счастливыми, Генри.
Он не смог сдержаться.
- Но это сделает нашу дочь несчастной.
- Тебе не нравится?
- Я не хочу ранить твои чувства, но НЕТ!
- О, - она надула губы.
- Аннабель, твое имя прекрасно. У меня вполне сносное имя. Существует так много прекрасных имен, но не это? С таким же успехом ты можешь назвать ее Бертой Брунгильдой, и покончим с этим.
- Берта Брунгильда?
- Да, я знал девушку – милую молодую леди, обремененную этим невозможным именем. Ей приходилось нести эту ношу все время. Ее дразнили, и ее дух оказался сломлен. Однажды она сказала мне, что, как только достигнет совершеннолетия, собирается сменить имя на Флоренцию Амелию. Интересно, сделала ли она, как собиралась?
- Тебе так не нравится?
- Да, дорогая. Но если ты хочешь использовать это имя, кобылицу еще не назвали. Как насчет того, чтобы назвать ее таким образом?
- Ты в любом случае будешь называть ее какими-нибудь нелестными именами.
- Она заслуживает этого. Она очень упряма.
Аннабель кивнула, подумав, что не только лошадь упряма.
- Тогда я согласна, Генри. Мы не станем называть так нашу дочь, но не будет ли твоя мать расстроена, что мы назвали в честь нее лошадь?
- Нет, сомневаюсь, что она вообще заметит. В любом случае, эта лошадь немного напоминает мне о матери. Это идеальное имя для нее.
И он назвал их дочь Джой Элизабет. Элизабет было именем бабушки Генри, которая оставила ему деньги, и именно на них он купил ранчо несколько лет назад.
Теперь, когда они пришли в церковь, имя Джой Элизабет было зафиксировано, по крайней мере, до того далекого дня, когда она выйдет замуж.
После крещения Аллены устроили трапезу на улице для тех людей, что были в городе в этот день. Хуан Карлос находился в своей стихии. Он любил фиесты, как он их называл, и устроил банкет, какого «Медвежья долина» еще не видела. Мужчина даже позвал своего кузена из Денвера с его группой мариачи*, чтобы они пели для гостей Алленов. Люди будут говорить об этом празднике еще годы.
В следующий понедельник Аннабель сидела на качелях на крыльце, кормя Джой и наблюдая за Авраамом, который играл на траве перед ней. Джой было уже почти пять недель, и, говоря по правде, женщина с нетерпением ждала воссоединения со своим мужем, исполнения ими супружеского долга через неделю. Она быстро забыла о своем обещании, что после рождения Джой станет монахиней, в основном из-за их с Генри горячих поцелуев.
Тут кое-что пришло ей в голову – кое-что, о чем говорила миссис Даулинг. Одной из причин, по которой мужчин не допускали в родильную комнату, была теория о том, что, если они увидят, как их жены рожают, они больше не будут желать их в плотском отношении. Неужели Генри потерял к ней интерес в этом смысле? Он не выглядел особо расстроенным тем, что сказала миссис Даулинг об отсрочке их близости, и никогда не просил ее удовлетворить его рукой, пока у них был перерыв, хотя она охотно бы сделала это. Но он никогда не просил.
О Боже! Теперь Аннабель вспомнила, как она кричала, чтобы он пришел к ней, пока она рожала. Будучи верным мужем и другом, он был рядом с ней – или позади нее, – когда она так подло раскрыла перед ним все кровавые подробности рождения ребенка. Миссис Аллен помнила, каким страстным мужчиной Генри был ранее, и понимала, что своими бездумными действиями разрушила эту радость для него. Возможно, навсегда.
Слезы появились в ее глазах, когда Аннабель осознала, что она самое эгоистичное существо на планете. Женщина не знала, как искупить вину перед своим терпеливым и добрым мужем, но она попытается.
Примечания :
1. Имя «Джой» переводится как «радость».
2. Мариачи – группа уличных мексиканских музыкантов.