Глава 3. Засуха
Генри смотрел на календарь, который его отец, Оскар, подарил ему на Рождество. Он выглядел достаточно необычно. Основа была сделана из хорошего орехового дерева, а страницы скрепляли блестящие латунные скобы. Для каждого дня имелась отдельная страница, и, когда день проходил, нужно было лишь перевернуть страницу на следующий. Страницы были расчерчены, деля день на часы и минуты, что позволяло расписывать дела заранее. Календарь считался достаточно современным и удобным, и ничто не могло проиллюстрировать разницу между жизнью Генри и его отца так же хорошо, как эта маленькая вещица.
Генри не нужен был календарь, по крайней мере, не такой. Он использовал солнце, луну и времена года, а не кусочки бумаги, прикреплённые к куску дерева. Его отец мог расписывать день по часам; в три часа дня в среду он встречался со своим адвокатом, в девять утра в понедельник – с банкиром, а в субботу обедал со своим деловым партнёром. Планы Генри были связаны с органикой, и они зависели не столько от дней на странице или от времени на часах, но от дождей, продолжительности зимы и от того, как хорошо накормлен его скот.
Генри вставал с солнцем и ложился с ним, по крайней мере, до того, как родилась его гордость и радость. Казалось, у его маленькой девочки было своё расписание, и мужчина просыпался посреди ночи намного чаще, чем привык. Но он по-настоящему любил вставать за своей маленькой дочерью и нести её своей сонной жене. Он не мог описать чувство, которое охватывало его, когда он наблюдал за прекрасной Аннабель, длинные волосы которой спадали на её кремовые плечи, прижимающей их дочь к груди. Это была любовь, это было обожание, это было желание защитить; и, как он вынужден был признать, в некоторой степени это была похоть.
Грудь Аннабель всегда привлекала его, и он любил целовать, дразнить и сосать её до того, как они стали родителями. Аннабель наслаждалась его вниманием, он знал это, но это было несколько месяцев назад. У них не было интимных отношений с тех пор, как родилась Джой, и Генри испытывал сомнения насчёт будущего.
Её фигура расцвела за время материнства, и теперь Аннабель выглядела даже ещё соблазнительнее. Видение того, как она кормит их ребёнка своей грудью, посылало волны желания прямо к его паху. И это заставляло мужчину чувствовать отвращение к себе. Как он мог думать о своих эгоистичных порывах, когда прямо перед ним была самая прекрасная и нежная картина? Он, должно быть, чудовище.
Но факт оставался фактом, он хотел Аннабель – сильно хотел. Генри заставлял себя ждать в течение шести недель после рождения Джой, надеясь, что Аннабель снова будет наслаждаться его вниманием. Он слышал, что после рождения ребёнка женщины не хотят, чтобы им докучали, и он был крайне осторожен, не желая давить на жену. Он бы никогда не стал заставлять её, но надеялся и молился, что сможет снова принести им обоим удовлетворение в занятии любовью. Это бы убило маленькую часть его, если она больше не наслаждается этим.
Аннабель выглядела такой занятой с ребёнком и разными проектами, что касались ранчо, что, казалось, она не скучает по физической стороне брака. Он позволял себе целовать её по утрам и на ночь, а потом проводил разочаровывающие полчаса, пытаясь утихомирить свою страсть. Он надеялся, что эта засуха закончится.
Повитуха наложила шестинедельный мораторий на их супружеские удовольствия, и Генри, наконец, нашёл применение календарю. Он высчитал день и сегодня смотрел на дату, которая была отмечена, как шесть недель со дня рождения Джой. Мужчина даже пометил её заранее – «Джой Элизабет Аллен, сегодня шесть недель».
Кроме очевидного, это означало кое-что многообещающее и для него.