Аннабель все утро снимала урожай в саду, доила коров и собирала яйца, чтобы подготовить корзины с продуктами, которые отправит в город с Фестом. Она не видела Генри с их ссоры в кабинете, и, с одной стороны, была рада этому, но ужасно грустила, с другой. Его отсутствие дало ей возможность разобраться с мыслями.
После бессонной ночи она решила, что ради блага ранчо все еще собиралась придерживаться договоренностей с мисс Китти. Аннабель обдумывала идею расторгнуть соглашение, но вскоре поняла, что не могла позволить гордости мешать благосостоянию тех, кого любила. В конце концов, ей же не придется встречаться с женщиной. Продукты отправляются с Фестом, который будет привозить оплату при возвращении. Хозяйка ранчо еще не решила, что делать, когда поедет в город. Для рациональных мыслей ее чувства сейчас слишком ранимы и несдержанны.
Пока женщина работала, по ее щекам иногда скатывались слезинки, и она сердито стирала их тыльной стороной ладони. Сегодня люди, казалось, держались от нее подальше, словно знали, что с самого утра ей не до разговоров. Да, в действительности, так это и было.
Этим утром она ни с того, ни с сего отослала бедняжку Лорен: неожиданно просто не захотела испытывать самообладание в чьей-нибудь компании. Анна Мария молча работала на кухне, готовя полдник. Отсутствовала ее обычная болтливость, но иногда Аннабель ловила на себе сострадательные взгляды добродушной поварихи.
Если бы только у нее появилась возможность поговорить с Генри до его ухода утром, может, боль в сердце и ослабла бы. Но не было ни малейшего представления, что ему сказать. Все дело в том, что ее второй натурой стало неизменно искать утешений в объятиях мужа, когда бывало больно.
Она снова вздохнула, еще одна дорожка слез прочертила щеки. Женщина решительно уложила последнее яйцо в солому в привезенной Фестом коробке и вышла наружу, чтобы сказать тому, что готова загружать фургон. Фест, заканчивавший, должно быть, третью порцию мамалыги, сидел на крыльце.
– Мистер Хегген, все продукты готовы к загрузке, как и расписка. Можете привезти повозку?
– Да, будьте уверены, могу. Просто отнесу эту миску миссис Анне, а затем схожу за ней.
Он встал, пошел в кухню-столовую и оставил Аннабель на крыльце в одиночестве. С момента пробуждения этим утром она впервые осталась одна. Женщина решила минутку отдохнуть и насладиться теплыми лучами солнца, вероятно, последними, которые ощутит в этом сезоне. Аннабель села на то место, которое только что покинул Фест, и услышала шорох бумаги в кармане платья. Удивленная, похлопала по нему и обнаружила, что там что-то было. Хозяйка ранчо понятия не имела, что могла оставить в нем.
Запустив руку, она вытащила листок почтовой бумаги. Почтовой бумаги Генра. Это послание к ней, написанное его знакомым почерком.
«Созданием зыбкой красоты
Казались мне ее черты,
Когда, ниспослана судьбой,
Она возникла предо мной:
От звезд полночных – блеск очей,
От ночи летней – смоль кудрей,
А май беспечный и рассвет
Дополнили ее портрет
Весельем чувственных проказ,
Таких губительных для нас.
Сия духовность – я узнал –
Не лишена земных начал:
Уверенность хозяйских рук
И девичьи движенья вдруг;
Лицо, в котором чистота
Со страстью пылкою слита;
А как выдерживать подчас
Потоки немудреных фраз,
Печаль, и смех, и ливень слез,
Признаний, клятвенных угроз?!
Теперь мой взор невозмутим,
И ясно предстает пред ним
Ее размеренность во всем,
Единство опыта с умом,
Уменье все перенести
На трудном жизненном пути;
Венец земных начал, она
Для дома Богом создана,
И все ж духовное нет-нет
Свой ангельский в ней явит свет.
(Уильям Вордсворт*)
Дражайшая Аннабель, моя идеальная женщина.
Если бы я мог повернуть время вспять и стереть свои юношеские прегрешения, я бы так и сделал, даже если это стоило бы мне всего остального, потому что они причинили тебе боль.
Если бы я мог, пусть и с опозданием, получить мудрость Соломона и понять, что некоторые факты не следует обнародовать, независимо от того, насколько болезненным было обличение, я бы смиренно так и сделал.
Мне хотелось бы сделать все, что в моих силах, чтобы стереть обиду, которую я так бездумно нанес тебе.
Пожалуйста, прости меня, и позволь этому слабому, винящему себя, неуклюжему мужчине вернуться к «ангельскому свету».
С того дня, как я взял тебя за руку на вокзале Денвера, мое сердце стало всецело твоим, и это никогда не изменится,