– Ты купил брошь в Денвере?
– Да. Я также купил еще кое-что, чтобы это туда положить.
Аннабель посмотрела на него, интересуясь, что он имел в виду.
– Хуан Карлос выгрузил это из повозки с походной кухней, но я хотел удивить тебя, так что оставил это в сарае, пока не расскажу тебе о подарке. Это туалетный столик. Он довольно причудливый. У него встроенный ящик для ювелирных изделий, большое зеркало и место для твоих щеток и расчесок. Там есть стул, чтобы сидеть, и ящички по бокам.
Губы Аннабель изогнулись в улыбке, пока она слушала его взволнованное описание. Это был тот момент, когда она могла видеть мальчика, которым он когда-то был. Его глаза красноречиво сияли, и она поняла, что эти подарки были его способом выразить свою любовь. Аннабель знала, что, отвергая его покупки, она причинит ему боль, а они и так испытали много боли в последнее время.
Женщина наклонилась вперед и поцеловала его в губы.
– Спасибо, муж, – прошептала она, отклонившись немного назад, чтобы посмотреть в его полные надежд зеленые глаза. Она знала, что он был довольно осторожен, радуясь ее реакции, но все еще аккуратно ступала по пути прощения зла, что он ей причинил. Они должны были пройти через этот трудный участок. У нее не было никакого желания мучить его, но ей необходимо было перестать мучить себя, размышляя о прошлом — его прошлом. «Отпусти это в своих мыслях, Аннабель. Ты должна отпустить».
Аннабель улыбнулась ему, но не раньше, чем он увидел боль, что отразилась в ее глазах, а его сердце заболело от этого. Он хотел бы подхватить ее на руки и прижать к себе крепко, так крепко, что их грудные клетки объединятся, чтобы больше не было больно, чтобы не было ничего, кроме любви и прощения, но с маленькой Джой, все еще кормящейся, он не мог даже попробовать.
Не то, чтобы это должно сработать, даже если он сделает это. Генри понял, что это что-то, с чем Аннабель сама должна справиться. Он не мог заставить это случиться. Он не мог поторопить это. Терпение и упорство были его единственным выходом.
Поцеловав ее в щеку, а затем наклонившись, чтобы поцеловать Джой, мужчина встал.
– Я лучше схожу проверить отца и мать.
– Как там дела?
– Пока все, кажется, хорошо. Виани Муатагочи находится в парной с отцом и скандирует изгоняющие речи, льет воду на камни, чтобы создать пар и поджигает какие-то травы, которые предназначены для очистки легких. Один из племени Юта располагается снаружи, играя на барабане и подбрасывая в парную дрова время от времени.
– Как ты думаешь, это поможет твоему отцу?
– Я не думаю, что от этого ему станет хуже, и это может помочь. Я надеюсь, что так и будет.
– Когда мы будем знать наверняка?
– Тайлер говорит, что это может занять весь день и ночь, но это не точно.
– Тайлер? Откуда ему знать?
Генри усмехнулся.
– Тайлер жил с этим племенем некоторое время, прежде чем пошел работать на мистера Блэка. На самом деле, он дружит с некоторыми из них по сей день. Я думаю, что они собираются остаться на ночь возле его дома. Не удивлюсь, если Тайлер переночует в их лагере.
– Кто бы мог предположить, что у Тайлера была такая жизнь? – Аннабель покачала головой в изумлении.
– Да. У него всегда был совершенный характер. – Генри улыбнулся жене, а затем повернулся, чтобы выйти за дверь.
– Генри?..
Он повернулся к Аннабелье, подняв брови в ответ на ее оклик.
– Ты придешь ко мне сегодня вечером, так ведь?
Его улыбка была ослепительной.
– Куда мне еще идти?
Джой давно спала, а Аннабель заканчивала свои вечерние хлопоты. Она погасила светильники по всему дому и пожелала Мэтью, Лилли и маленькому Лео спокойной ночи, когда они поднимались в спальню. Она и Лилли провели конец дня, прибираясь в комнате хворающего Оскара. Они замочили его постельное белье в горячей мыльной воде, чтобы постирать его на следующий день, и, конечно же, вымыли свои руки, помня о крошках, которых необходимо защитить от микробов. Было замечательно избавить дом от дурного запаха серной мази.
Аннабель вышла на крыльцо, где миссис Аллен куталась в теплые одеяла, сидя на веранде. Она находилась всего в нескольких метрах от парной, где оставался Оскар до своего выздоровления — или нет. У миссис Аллен не было никакого желания быть вдали от мужа, поэтому она была настроена остаться здесь на всю ночь. К счастью, погода была не по сезону мягкая. Генри провел большую часть вечера с ней, пока они слушали спокойное пение, звучащее из парной, и тихо говорили о своих общих воспоминаниях, о прошлом и надеждах на будущее.
Выйдя на крыльцо, Аннабель произнесла:
– Спокойной ночи, мама Лили.
– Спокойной ночи, дочь, – ответила миссис Аллен. – Будем надеяться, что утром с нами окажется возрожденный Оскар.
– Я молюсь за это, – улыбнулась Аннабель. Она посмотрела на мужа и тихо пожелала ему спокойной ночи.
– Я скоро подойду, моя любовь.
Кивнув, Аннабель закрыла дверь и прошла через большую комнату к спальне. Она будет усердно молиться сегодня; за Оскара, за Лили, а также за себя. Женщина молилась, чтобы у нее получилось справиться с ревностью, ибо знала, ей не стоит опасаться, что мисс Китти может украсть у нее ее преданного Генри. Она убедилась в этом сегодня вечером. Аннабель усмехнулась лукаво, когда готовилась ко сну.
Через несколько минут Генри открыл дверь спальни, чтобы обнаружить лишь тусклый светильник, освещающий комнату, и Аннабель, лежащую под одеялом. Она не двигалась, а ее глаза, казалось, были закрыты. Ну что уж поделать. У нее выдался тяжелый день, и, честно говоря, Генри был просто счастлив, что она хотела делить с ним постель этой ночью. Он был рад держать ее в своих объятьях, пока она спит, хотя существовал тихий голосок от того, что находилось ниже пряжки его ремня, который подавал жалобы.
Он быстро снял свою одежду и надел ночную рубашку через голову. Мужчина пошел проверить Джой, как она спит в своей колыбели. Он поражался, как быстро она растет. Вскоре им придется переложить ее в кроватку. Генри нежно коснулся рукой ее головы и произнес слова благословения, а потом повернулся, чтобы попасть в постель к своей жене.
Генри потянулся, чтобы заключить ее в свои объятия и ахнул. На Аннабель не было ночной рубашки. Она открыла глаза, ее губы изогнулись в дразнящей улыбке, и женщина прошептала:
– Очень тепло сегодня вечером, слишком жарко для одежды, я думаю.
Генри, не теряя времени, согласился с ней, находя, что сегодня на самом деле было слишком жарко для одежды. Аннабель обвила руками его шею, как только он скинул рубашку на пол, и медленно провела своими губами над его, едва касаясь их.
Сердце Генри начало громко биться, когда он прижал ее к своему телу и сдавленно прошептал:
– Аннабель.
Вдруг она оказалась сверху, перевернув его на спину, и начала целовать и посасывать его шею, а ее ноги оседлали его бедра. Она потерлась против него и почувствовала, что он напрягся для нее, но она не собиралась удовлетворять его так быстро. Он должен был узнать кое-что сначала.
Аннабель мягко схватила мужа за волосы и развернула его лицом к себе, всматриваясь в его глаза.
– Ты мой, Генри Аллен – теперь и навечно. – Она поцеловала его жестко и сильно и опустилась на него. Генри застонал и схватил ее за ягодицы, когда она начала энергично двигаться, пока кровать не начала протестовать.
Но ни один из них не мог найти в себе силы заметить это. Они слишком затерялись в моменте, друг в друге и своем блаженстве.
– Ты мой, Генри Аллен, – прорычала Аннабель, когда страсть обуяла ее. – Мой!
Она опустилась на него сверху вновь и почувствовала, как разлетается на миллион кусочков, когда кульминация накрыла ее. Аннабель ахнула и выгнулась, ощутив пульсацию, заполнившую каждый дюйм ее тела.
Она упала вперед, рухнув на грудь мужа, но он не закончил с ней пока. Генри перевернул жену на спину, закинул ее ноги себе на плечи и вновь, и вновь стал врезаться глубоко в нее. Ощущения, что создавало это новое положение, были восхитительны. Генри наклонился немного, и, как хороший ковбой, изменил свой темп с рыси на легкий галоп и, наконец, на быстрый галоп. Мужчина взорвался в эйфории восторга.
Мир вокруг них померк, и там были лишь они вдвоем… вместе плыли там, переплетаясь навечно и навсегда.
– Мой, – прошептала Аннабель, когда погрузилась в небытие.
– Твой, – выдохнул Генри, присоединяясь к ней.