Тайлер улыбнулся и положил руку ей на талию:
– Я знал, что ты их захочешь.
Лорен поспешно вскрыла упаковку и отломила мятный кусочек. Положив его в рот, застонала в экстазе. Женщина порывисто потянулась и благодарно поцеловала Тайлера в губы, просто быстрый чмок, отдающий мятой, что наряду с ее близостью заставило его подумать и кое о чем другом, к чему он имел страстное желание. Мужчина обхватил другой рукой жену за талию:
– Где Ли?
– В школе. Учит уроки.
– А почему Авраам не там?
– Учительница сказала, что он сегодня справился рано, и послала его на ранчо читать.
У Авраама оказался замечательный ум. На самом деле учительница заставляла его все больше и больше читать в обширной библиотеке Алленов. Научила вести дневник, записывая мысли и реакции на прочитанное. Иногда Генри, когда выдавалась возможность, обсуждал с молодым человеком тонкости философии. Было ясно видно, что Авраам – хороший кандидат для высшего учебного заведения. Генри с Аннабель обсуждали отправку мальчика на восток, чтобы завершить образование, но пытались найти способ обсудить это с его родителями. Аннабель была уверена, что Лорен с Тайлером испытают трудности с пониманием необходимости подобных расходов или разлуки, даже если Аллены возьмут траты на себя, так что обсуждения еще не произошло.
– Тогда почему Авраам пришел в сарай? – спросил Тайлер.
– Вероятно, увидел, как ты вернулся. Он помогал тебе с лошадьми?
– Да. Сейчас должен уже вернуться в главный дом.
Лорен кивнула, закинула в рот еще кусочек мяты и вздохнула.
– Хорошо?
Она снова кивнула.
– Можно мне кое-что?
Женщина удивилась, что он задал вопрос с таким очевидным ответом. Он мог получить от нее все, чего бы ни пожелал. Ему никогда не нужно было спрашивать. Она протянула пакетик. Мужчина быстро огляделся, никого не увидел, затем посмотрел на подношение и покачал головой.
Улыбаясь, он наклонился и поцеловал жену в губы, получив таким образом свою долю мяты. Через минуту отстранился и хриплым голосом сказал:
– Давай навестим тот ковер из медвежьей шкуры.
Хихикая, Лорен взяла корзинку с баклажанами и поставила на заднем крыльце кухни, где ее обнаружила бы Анна Мария. Постучала в дверь, чтобы убедиться, что сеньора легко ее найдет. Затем они с Тайлером под руку отправились к своему дому, где перед камином лежал ковер из шкуры медведя-гризли.
Некоторое время семейную пару никто не видел, но за ужином Аннабель заметила, что Лорен раскраснелась, а обычно хмурый Тайлер ради разнообразия улыбался. Нежный взгляд его глаз, когда они следовали за женой, которая двигалась по столовой, сам за себя рассказал милую историю. Аннабель никогда не выражала недовольства по поводу любви, которую мужчина питал к своей женщине, и наоборот. В конце концов, она прекрасно понимала эти чувства.
И это объясняло резкую критику, с которой она справилась несколькими часами ранее.
– СЕСТРА! СЕСТРА! – Джесси бросилась к Аннабель, которая кормила малыша Джона в своей личной гостиной.
– Ох, боже мой, что вы делаете? – Джесс проскользила по полу и полностью остановилась, уставившись на неприкрытую грудь Аннабельы, которую сосало дитя. Для гостьи это был день шокирующих инцидентов.
– Кормлю своего ребенка. Сейчас он ест и прикормку, и овощное пюре, но материнское молоко для него все еще лучше, – она улыбнулась сыну, карие глаза которого были плотно закрыты, когда он сосредоточился на своем ужине.
Джесси ахнула и обмахнулась:
– Благородные дамы подобного не делают.
Аннабель подняла взгляд и ответила:
– А благородные матери делают.
Джесси оскорбленно фыркнула:
– Что за дикая страна, и люди такие же дикие, как и земля!
Аннабель подумала, что Джесси просто не видела еще ничего дикого, но пока просто спросила:
– Что заставляет вас так говорить?
Джесси снова фыркнула и опустилась в каминное кресло, которое стояло под углом так, чтобы ей не пришлось прямо смотреть на невестку во время разговора. У нее не было никакого желания наблюдать за отвратительным отсутствием у той воспитания.
Она прошептала, словно слишком громкие слова могли осквернить ее саму:
– Когда я разбирала вещи в своей комнате, выглянула в окно и увидела двух обнимающихся людей.
Аннабель моргнула:
– Два человека из «Медвежьей долины» обнимались в саду?
– Нет, сестра, это было еще хуже! Они вели себя интимно, – она послала Аннабель понимающий, потрясенный взгляд.
– Хуже? – Аннабель не могла себе представить, чтобы любая из пар на ранчо стала бы в открытую посреди дня обниматься и ворковать. Люди здесь были закрыты и уважительны к поведению подобного рода.
– Мужчина крепко обнимал женщину и поцеловал ее в губы. Прямо здесь, перед Богом и Моисеем.
– Какой цвет волос у дамы?
– Белый.
Аннабель моргнула:
– Белый? Ни у кого на ранчо нет светлых волос... Ах, вы, должно быть, имеете в виду миссис Кроули. У нее самые светлые волосы, которые я когда-либо видела. Они довольно красивые.
Джесс снова фыркнула. Собственные светлые локоны были ее гордостью и радостью, хотя с возрастом значительно потемнели. Но Джесси до сих пор помнила свою былую славу, когда ее белобрысое детство переросло в золотисто-рыжеватое девичество. Она отказалась признавать, что ее кудри стали не совсем такими золотистыми, как когда-то, и автоматически отказывалась признать, что, возможно, волосы Лорен были более светлыми, чем у нее.
– Сестра, вероятно, вы стали свидетельницей воссоединения. Утром Тайлер Кроули отправился в город с конкретной целью: перевезти сюда ваши вещи, – Аннабель склонила голову и посмотрела через комнату, где покачивалась ее золовка, и добавила: – Кроули – очень любящая чета. Уверена, они не осознавали, что за ними шпионили.
Джесс подскочила с кресла:
– Шпионили! Я только выглянула в окно!
Аннабель пожала плечами:
– Просто знайте, сестра, если бы они предполагали, что вы смотрели, вели бы себя по-другому. Они довольно осмотрительная пара.
Джесси фыркнула и вышла из комнаты, недовольная тем, что Аннабель так легкомысленно отнеслась к ее докладу.
Хозяйка ранчо опустила взгляд на своего мальчика, который насмешливо глядел на нее.
– Что ж, Джон Генри, кажется, твоя тетя немного не в своей тарелке. По-моему, ее ожидает много сюрпризов.
Джон Генри улыбнулся матери, словно с нетерпением ждал развлечений.