– Что? – затмевая боль, в синих глазах внезапно вспыхнула ярость. – Ты хотел обмануть меня?!
– Если бы я хотел обмануть тебя, то зачем стал бы показывать сейчас этот документ?! Послушай меня, Алета, я хочу только помочь тебе. Тебе тяжело одной справляться с делами ранчо, общаться с ковбоями, которые не всегда послушны, потому что считают ниже своего достоинства подчиняться женщине. А я могу помочь, у меня есть опыт и деньги, и…
В его словах была правды, но сейчас Алета не хотела ее слышать. Ей было плохо, даже хуже, чем тогда, когда она только начинала пытаться управлять ранчо. У нее получилось. Не сразу, с трудом, но получилось. А теперь, оказывается, что ее ранчо принадлежит чужому, совершенно постороннему человеку,…по крайней мере, его половина. Конечно, Алета знала о том, что сама она и сестры не упомянуты в завещании. Было естественно то, что после смерти родителей ранчо перейдет к Адаму. И то, что он болен, ничего бы не изменило. Это Алета понимала и раньше, но при этом знала, что Адам никогда не воспользуется своим правом владеть «Магнолией» единолично. Ее разум отказывался понимать то, что отец тог завещать половину ранчо незнакомому чужому человеку. Ведь теперь, если, не дай Боже, Адама умрет, все они могут оказаться на улице! Алета сдвинула брови.
Ну уж нет! Он опасен для всех, особенно, для ее брата. Кто знает, что на уме у этого проходимца? Нет, пусть хоть подавится этим документом, но она не пустит его в свой дом. Алета поднялась и бросила документ на стойку. Появившийся в эту минуту бармен непонимающе посмотрел на нее, но Алета этого не заметила.
– А теперь ты послушай меня, – холодно проговорила она. – Если ты приблизишься к моему дому на расстояние выстрела, я убью тебя. Ясно? Заруби себе это на носу!
И она выбежала из бара, треск захлопнувшейся двери заглушил крик Алека:
– Алета, подожди!
Но когда Алек выбежал на улицу, там уже никого не было, лишь медленно оседали на дороге клубы пыли, поднятой копытами резвого вороного мустанга.
Глава 5
Следующий рассвет застал Алету на крыше ее дома. Она ходила взад-вперед вдоль парапета и размышляла. Вчера после кошмарной встречи в баре девушка бросилась к брату и спросила его, знает ли он о завещании отца. Адам сказал, что давно знал об этом, но отец тогда толком ничего не объяснил, сказал только, что так надо, что человек, которому он оставляет половину ранчо, это заслуживает и ему можно доверять, и что он все подробно объяснит позже. А потом как-то не находилось подходящего случая, да и Адам забыл об этом. И он считал, что нет поводов для беспокойства, ведь это было решение их отца.
Алета фыркнула и выложила брату все, что произошло в баре. Адам встревожился, а когда она заявила, что этот «подлец-ковбой» хочет отобрать у них «Магнолию», пришел в такую ярость, что ей с трудом удалось его успокоить. Адам заявил, что если бы мог, то сам пристрелил бы негодяя. Правда, после того, как немного остыл, он вдруг заметил, что у отца должно быть были веские причины, чтобы так поступить, и они не вправе судить его, не зная этих причин.
– К примеру, если бы я умер тогда, кто бы стал заботиться о ранчо и о вас?
– А кто сейчас об этом заботится?!
Адам пожал плечами.
– Да, ты делаешь это и довольно успешно, но при этом прикрываешься моим именем, иначе все ковбои давно разбежались бы. Хозяином в доме должен быть мужчина, и отец был уверен, что в случае необходимости этот парень сможет позаботиться о ранчо и о вас.
Алета задумалась, в словах брата была правда, сама она об этом даже не подумала.
Но тем не менее Адам считал, что Алета поступила правильно, запретив ковбою появляться на ранчо.
Девушка остановилась и горько усмехнулась. «Правильно? Может быть, но ты многого не знаешь, Адам. Очень многого…»
И это было правдой. Не желая волновать брата, Алета в своих рассказах о ранчо о многом умалчивала. Например, о том, как велика была сумма штрафа за угнанный автомобиль, хотя Кэйд, как и обещал, уплатил половину, и о том, сколько денег уходит на дорогие лекарства для Адама, и о том, сколько трудностей возникает у нее при управлении. И еще Алета даже сама себе боялась признаться, что устала, невыносимо устала от этой ответственности за все и за всех…
«У меня уже почти нет денег, а штраф нужно уплатить до конца этого месяца, иначе меня посадят в тюрьму. И еще эти лекарства…они снова уже заканчиваются, а Адаму без них нельзя.…А этот ковбой сказал, что у него есть деньги,…Что же мне делать? Впрочем, если бы…о, нет, я, кажется, схожу с ума,…да и они ни за что не согласятся…»