– я и не собиралась говорить, что не понимаю, в чем дело, – пожала плечами Алета и села в кресло. – Если хочешь знать, я тоже именно об этом пришла поговорить с тобой. Дело в том, что…в общем, Анжелика уверена, что ты еще можешь поправиться и встать на ноги.
– Что?!
– Да. Она сказала, что видела много таких больных и считает, твой случай не безнадежен. Понимаешь, Адам? Ты можешь выздороветь!
– Ты сошла с ума, сестричка. Доктор ясно дал понять, что я никогда не буду снова ходить. Никогда!
– Но…может, он ошибся?
– А может, это она ошиблась?! Кто она такая, чтобы делать подобные выводы и внушать всем ложные надежды?! Я удивляюсь тому, что ты до сих пор не выставила ее за дверь, и надеюсь, что ты сделаешь это немедленно!
Алета резко поднялась и заговорила, чеканя слова.
– Я этого не сделаю никогда! Заруби это себе на носу. Во-первых, потому что она – сестра моего мужа, во-вторых, потому что я верю ей больше, чем местному докторишке, который невесть откуда взялся. А Анжи проходила практику в лучшей клинике Санкт-Петербурга, она знала, что говорит, когда сказала, что тебя можно вылечить. И потом, она обследовала тебя, а не просто с потолка взяла…
– Она что сделала?!
– Обследовала тебя и…
– Что? – его голос сорвался на крик. – И каким же образом, интересно?
Алета, усмехнувшись, пожала плечами.
– Не знаю. Она не говорила, а я не спросила. Но какая разница? Она же делала медицинский осмотр, почти как доктор…
– Позови ее. Немедленно.
– Я этого не сделаю. Она спит, и я не стану ее будить.
Адама ее тон привел в такое раздражение, что он почти обезумел от ярости. Доктор четко объяснил ему, почему он никогда не сможет ходить, и никто не сможет его вылечить. Слова сестры причинили ему боль. Он не хотел соглашаться на лечение, потому что заранее знал, что оно бесполезно. Разочарование будет слишком велико, он не хотел пережить это снова. И поэтому сейчас движимый только желанием заставить сестру отказаться от этой идеи, он выпалил первое, что пришло на ум:
– И дернуло же этого чертового Алека появиться здесь именно тогда, когда ранчо нуждалось в таком, как он, да еще с этим завещанием в кармане. Лучше бы ты продала половину, чем вышла замуж за брата этой…
И осекся, внезапно сообразив, что сказал лишнее. Алета окаменела на секунду, а потом, повернувшись к брату спиной, спросила:
– Это он тебе сказал? Хотя, о чем я спрашиваю?! Конечно же он…больше просто некому…
– Алета, я имею право это знать.
– Да, – спокойно согласилась она, и Адам вздрогнул: ее спокойствие было страшнее, чем самый яростный взрыв.
– Не сердись на него, Алета, он не хотел навредить мне, он поступил правильно. Я на его месте сделал бы то же самое.
– Да.
– Я прошу тебя, успокойся.
– Я спокойна.
– Не ссорься с ним из-за этого. Я обещаю, что пройду курс лечения, если ты не станешь обижаться на Алека.
– Спасибо, Адам, но… – она резко развернулась к нему, – я не могу не обижаться, и еще, ты уж извини меня за грубость, но кому, черт возьми, нужен это курс лечения, мне или тебе?! Не хочешь – не надо! Я тебя уговаривать не стану.
Она пулей вылетела из кабинета и натолкнулась на Алека, который собирался спуститься к завтраку.
– Доброе утро!
– Доброе?! Ты, что, издеваешься? В этом доме не было «доброго» утра с тех пор, как ты появился здесь. Я ненавижу тебя!
И, оттолкнув мужа, девушка бегом бросилась вверх по лестнице и заперлась в своей комнате. А Алек, несколько минут стоявший в столбняке, пытаясь прийти в себя, наконец, стряхнул оцепенение и вошел в кабинет. Он едва сумел справиться с чувством незаслуженной обиды и желанием немедленно собрать вещи и уехать. Вместо этого Алек решил выяснить, что произошло. Долго гадать ему не пришлось. Все объяснили первые же слова Адама, который все слышал, и его сочувственный взгляд.
– Прости, Алек, это я виноват. Я случайно проговорился, что ты посвятил меня во все подробности вашего скоропалительного венчания.
– Понятно, – кивнул ковбой.
– Понимаешь, я вспылил и хотел замять тему,…но не мог же я предложить ей заткнуться! Вот и ляпнул, что первое пришло на ум.
– А почему ты вспылил?
Адам рассказал, в чем дело.
– Анжи дело говорит, Адам. Я знаю ее, я наблюдал за ее работой в клинике доктора Ефремова, который дал ей из шестнадцати абитуриенток лучшую характеристику. На твоем месте я бы не, колеблясь, согласился.
– Но доктор…
– К черту твоего доктора! Я убежден, что Анжи понимает в медицине больше него, хотя и занималась только лечебным массажем. Соглашайся, Адам. Это твой единственный шанс.