– Ладно.…Итак, как я сказал, добрая слава шла о рыбаке и его жене по всему побережью. А рядом с доброй славой шла худая, о трех их дочерях. Старшая Тополина была мала, безобразна и со злым характером. Вторая дочь – Граната помешалась на розовом цвете. Постоянно упрекала отца и мать за то, что она не красавица, и что у нее не розовый цвет лица. Вот если бы она была яркая, как розовый цветок, говорила она, то все прохожие останавливались бы и смотрели на нее в восхищении. Младшая, Кипариса, была веселая и красивая, но по примеру старших сестер тоже насмехалась над отцом и матерью. Тяжело было слушать родителям несправедливые слова дочерей. Но родительская любовь слепа и беспомощна. Старики молча сносили безобразные проделки своих дочерей. Однажды дочери, разозленные каким-то скандалом, с кулаками набросились на своих старых родителей…
Адам говорил, а Анжи смотрела на его спокойное красивое лицо и думала об Алете и о том, что не сможет выполнить обещание, которое она дала Алине. Обещание рассказать Адаму о том, как пропала его старшая сестра. Анжи не хотела видеть ту боль, которая непременно отразиться в его чудесных медового оттенка глазах, и понимать, что на этот раз не может ничем помочь. Но девушка понимала, что должна все рассказать. «Через два дня», – мысленно твердила она себе. «Я сделаю это через два дня. Боже, помоги мне!»
– О, небо! – взмолились старики. – Есть ли силы, которые смогли бы защитить нас он наших же детей? Не успели они произнести эти слова, как неизвестно откуда раздался голос: «Тополина! Ты проклинаешь своих родителей за то, что мала ростом, так стань же высочайшим деревом, у которого никогда не будет цветков и плодов. Граната! Ты станешь деревом с розовыми цветами, и все будут восхищаться ими, но никто не наклонится, чтобы понюхать эти красивые цветы, потому что они не будут иметь запаха. Плоды твои, ярко-красные в середине, не насытят никого и не утолят ничьей жажды. Потому что они не будут созревать. Кипариса! Ты станешь растением красивым и печальным!» Перепуганные девушки бросились из хижины, за ними выбежали родители, но детей своих они уже не увидели: во дворе стояли три дотоле неизвестных дерева. Одно взметнуло вверх свои ветви, другое протягивало розовые цветы, а третье застыло в грустном молчании. И назвали эти деревья именами трех жестоких дочерей: тополь, гранат и кипарис. Вот так.
– Поучительная история, – сказала Ирина и поднялась. – Ну, ладно, Адам, мы пойдем. Тебе нужно отдохнуть. Ты же едва от наркоза отошел, а мы тут пристаем к тебе с этими легендами.
– Да, я вовсе не устал. Побудьте еще немного, – попросил он. – Здесь так скучно лежать одному, книги мне уже осточертели…
Ирина улыбнулась.
– Ничего, я попрошу, чтобы тебе разрешили теперь поставить телевизор.
– Спасибо, но ваше общество мне интересней.
– Мерси за комплимент! Но мне действительно пора, сегодня нужно еще массу дел переделать. А ты, Анжи, останешься?
– Нет, я с тобой. Я…у меня назначена встреча, на которую нельзя опаздывать. Но я еще зайду вечером.
Анжи неуверенно улыбнулась Адаму, но он лишь коротко кивнул.
– Ну, зачем ты так, Анжи? – сердито спросила ее Ирина, уже в машине. – Адам расстроился. Он решил, что ты встречаешься с Николаем.
– И с чего бы это ему расстраиваться?
– А то ты не знаешь?! – хмыкнула Ирина.
– А что я могу знать, если он только при последних наших встречах не приказывал мне исчезнуть с глаз долой?! Причем, в половине случаев со мной была ты.
Ирина бросила взгляд на грустное лицо дочери и остановила машину, припарковавшись у обочины дороги.
– Ну, что случилось? На тебе лица нет.
– Я все придумала про встречу, мама. Мне просто нужно было уйти из больницы и вот…
– Больше ничего не могла придумать?
Анжелика в отчаянии пожала плечами.
– Да я сказала, что первое в голову пришло. Да и не все ли равно?!
– Далеко не все равно. Ну да ладно. Расскажи, что случилось.
– Звонила Алина и сказала…сказала, что Алета погибла на пожаре в прерии.…О, как это ужасно! Она просила меня рассказать об этом Адаму. А я не могу это сделать! Не могу, не могу…
Разрыдавшись, Анжи уронила голову на руки. Ирина машинально погладила ее по волосам.
– Господи! – шептала она. – Нет,…мой бедный сын! Этого не может быть, этого не должно быть.…О, Аманда, почему ты не открыла мне этого, если ты знала…
Ирина вдруг замолчала, в голову пришла неожиданно спасительная мысль. Она встряхнула дочь за плечи.
– Анжи, посмотри на меня! Успокойся, милая. Вспомни, пожалуйста, что именно сказала Алина.
Анжи, всхлипывая, передала свой разговор с сестрой Адама.