Алек вздрогнул, услышав за спиной отчаянный крик и, обернувшись, увидел исказившееся болью лицо Кэйда. Тот яростно пришпорил коня и через секунду скрылся в конце стада. Алек проводил его взглядом и понял, что Кэйд сделает то, что мог бы сделать он, если бы мог сейчас поехать туда сам, и даже больше. Машинально он удивился, что никогда не ревновал Алету к Кэйду, сейчас это не имело никакого смысла. И Алек заставил себя не думать о жене.
В это время Алета в отчаянии металась по огромному кольцу, почти задыхаясь от жара. Только в одну сторону еще можно было пройти, – на север, но в последней сводке сообщалось, что именно там начался пожар и оттуда начал распространяться. «В той стороне сейчас самое настоящее пекло!» – в отчаянии Алета на минуту замерла на месте, понимая, что выхода уже нет.
Но тут же упрямо вскинула голову. Сейчас не время предаваться отчаянию. Беверли никогда еще не сдавались без борьбы! Пока есть хоть малейшая возможность, она должна жить, а потом…там видно будет. Алета глубоко вдохнула раскаленный воздух и бросила взгляд назад. Там, по ту сторону огненной стены остались те, кому была необходима ее помощь, но теперь им предстоит справиться без нее. Алета сейчас должна была думать только о себе, и это было так непривычно, что ей стало страшно…Алета еще раз глубоко вздохнула и побежала, пытаясь на ходу скрутить в пучок рассыпавшиеся по плечам волосы. Она бежала на север…
– Возвращайся на ранчо, Алек, – раздался позади него усталый голос, и Алек обернулся, оторвавшись от созерцания пожара на темном горизонте, взглянул в сосредоточенно мрачное лицо Кэйда. – Здесь больше нечего делать. Все в безопасности и более-менее в порядке. А тебе нужно вернуться в дом.
– Все в порядке, кроме нее…Я не могу, Кэйд, – сдавленным голосом ответил Алек. – Я знаю, что бессилен еще что-либо сделать, но…
– Ты должен, – голос Кэйда стал жестким. – Нам необходима еда, а доставить ее могут только работники ранчо и только по твоему приказу.
– Я знаю, – кивнул ковбой. – Но…у меня нет сил заставить себя уехать отсюда. Как я смогу посмотреть в глаза Алине и сказать…что ее сестра…
Алек не смог выговорить слово «погибла». Кэйд вздохнул. Он лучше, чем кто-либо другой, понимал страдания друга и тоже не хотел верить, что такая милая, такая сильная и решительная, такая родная Алета ушла навсегда.
– Знаешь, однажды мы с ней уже заглянули в лицо смерти,…хотя мне повезло: когда я очнулся, уже была ночь…было темно. От одних только рассказов о том кошмаре у меня кровь стынет в жилах, а она…она все это видела и при этом сумела выбраться оттуда сама и вытащить меня и.…Впрочем, я только хочу сказать, что твоя жена, Алек, очень сильный человек. Еще ничего не известно, – Кэйд до боли сжал пальцы в кулак. – Я знаю Алету. Она будет бороться до последнего. Если была хоть малейшая возможность выжить, значит, она выжила.
– Я знаю свою жену лучше тебя, Кэйд. Она плачет по ночам от кошмаров и готова на все ради тех, кого любит,…но ради себя самой…у нее может не хватить сил…
– Тогда…что ж, тогда нам придется пережить это…такова жизнь, Алек. В прериях всегда выживает сильнейший. Алета это знает.
Он немного помолчал и добавил:
– А ты поезжай, скоро наступит ночь, а ночи в прерии опасны не меньше пожара.
– Да, – кивнул Алек. – Я поеду. Ты останешься здесь за главного, потом я пришлю Джейка сменить тебя. Амир тебе поможет. До встречи.
– Удачи, Алек, – махнул на прощанье рукой Кэйд и проводил взглядом Алека.
Алета, задыхаясь, упала на колени.
– Не могу… – простонала она вслух, даже не заметив этого. – Не могу больше…
Она согнулась, уткнувшись лицом в колени, а потом, чуть отдышавшись, запрокинула голову и посмотрела в небо, опершись на ладони и откинувшись назад.
Кругом бушевал огонь, стоял треск, и нестерпимая жара обжигала тело, а небо было таким темным и холодным, как омут на речке, где они часто купались.…И как глаза той лани, мимо которой она прошла около часа назад. Бедное животное придавило упавшим деревом, но Алета даже не остановилась, она знала, что не может помочь. Лишь на миг заглянула в темные глубокие глаза, полные боли и тоски, и прошептала: «Прости…»
– Хоть бы дождь пошел, – проговорила девушка, а потом крикнула: – Я не хочу умирать!
Тяжело дыша, она сидела на земле и смотрела в небо, чувствуя все усилявшийся жар. Огонь был уже совсем рядом, но ветер немного стих, и дышать стало чуть легче: дым больше не стелился по земле.