Но как-то утром Амир проснулся от того, что его бесцеремонно растолкали чьи-то белоснежные ручки, и звонкий голосок скомандовал:
– Просыпайся, Амир! Хватит спать. У меня мало времени.
Юноша открыл глаза и с радостью узнал голубые глаза и серебристые локоны Арины.
– Ну, наконец-то. Я к тебе ненадолго. У тебя, наверно, в голове неразбериха, ты уже больше недели толком не соображаешь.
– Ага. Я, что, правда, здесь?
– Где? – не поняла Арина.
– На ранчо.
– Ну да. А ты, что, только догадался.
– И как я сюда попал?
– А об этом ты не меня спрашивай. Я тебе могу лишь дать один совет, собственно за этим я и пришла сюда: не торопись выздоравливать. Видишь ли, я знаю, что ты неравнодушен к моей сестре, и сейчас у тебя появился шанс завоевать ее. Кстати, я разбудила тебя еще для того, чтобы сказать, что через неделю мы с Кэйдом поженимся. Надеюсь, тебе хватит этого времени? Ну, ладно отдыхай, а мне пора идти. У меня масса дел. Удачи!
Амир проводил ее печальным взглядом. «Ты о какой сестре говорила, Арина?…Ты же ничего не знаешь…Я не могу остаться здесь. После того, что произошло тогда на конюшне, я не смогу прямо посмотреть в глаза Алине. Я должен уехать. Исчезнуть навсегда. Конечно, мне не привыкать к кочевой жизни, но.…О, Господи! Я готов отдать все, что угодно, лишь бы того дня никогда не было…»
Собрав все силы, Амир поднялся и, с трудом одевшись, покинул комнату. В гостиной к его неимоверной радости никого не оказалось, и Амир вышел на крыльцо.
Яркие лучи летнего солнышка заставили его зажмуриться и вызвали улыбку на бледном усталом лице. Несмотря на недельный отдых в постели, он все еще чувствовал слабость и усталость во всем теле. Ковбою показалось, что вместе с живительными согревающими лучами солнца к нему возвращаются силы.
Амир спустился по ступенькам во двор и тут же обернулся на звонкий голосок, позвавший его:
– Амир? Ты куда? – Алина стояла на крыльце и в своем белом кружевном наряде, озаренная яркими лучами летнего солнышка, показалась юноше ангелом. Он отвел взгляд, не желая видеть осуждения в милых глазах.
– Я…мне нужно вернуться в город…Я вообще-то еще должен найти Алека и Алету и поблагодарить их за гостеприимство…
Алина смотрела на него, не понимая, что случилось. Ей хотелось обнять его и сказать, что она его любит и не хочет, чтобы он уходил. Но Амир держался так холодно, он даже не смотрел на нее. Неужели он в самом деле полюбил ее сестру? Алина не хотела в это верить.
– Ты уходишь? – она старалась, чтобы в ее голосе звучало только беспокойство.
– Мне нужно домой, привести дела в порядок и…
– Я понимаю, но…ты уверен, что сможешь добраться самостоятельно? В любом случае ты можешь воспользоваться любой лошадью. Джейк поможет тебе ее оседлать. До встречи!
Алина резко повернулась и вошла в дом. Амир немного поколебался, стоя на последних ступеньках, затем решительно повернулся и направился к конюшне. С губ его тихо как вздох сорвались два слова:
– Прощай, любимая…
Адам, задыхаясь от напряжения, рухнул на кровать. Все тело ломило, но на губах молодого человека цвела улыбка, карие глаза искрились смехом. «Жаль, Анжелики нет», – подумал он немного разочарованно. «Кстати, почему она не приходит? Я ее не видел.…О, мой Бог! Да уже почти неделю!»
Улыбка исчезла. Напрягшись, Адам поднялся на руках и сел, скрипнув зубами, устроился поудобнее. И замер, припоминая их последнюю встречу. Они почти поссорились, причем серьезно, хотя повод был ничтожным. Рассказывая о чем-то, Анжи случайно упомянула имя своего парня, и Адам пришел в ярость, слушая ее голос, в котором появились нежно-теплые нотки. В бешенстве он ляпнул что-то насчет того, что она зря тратит время на него, инвалида, что этот город, которого он, в сущности, еще не видел, ему уже опостылел, и в результате девушка, в ярости велев ему заткнуться, выбежала из палаты, так хлопнув дверью, что задребезжали окна.
С того дня прошла уже целая неделя, а Анжи так и не появилась, на этот раз очевидно всерьез обидевшись на него.
Когда в палату вошла медсестра, она увидела пациента сидящим неподвижно, устремив взгляд на часы. Она вздохнула, пожала плечами и мило улыбнулась.
– Пора делать массаж, – проговорила она, и Адам покорно лег, перевернувшись на живот.
– Вероника Николаевна, – позвал он неожиданно, когда она уже почти заканчивала массаж.
– Да?
– Почему она не приходит?
Женщина не стала уточнять, о ком идет речь. Собственно, она ожидала этого вопроса с той минуты, как вошла. Доброй женщине не хотелось причинять ему боль. Ей нравился этот всегда приветливый и жизнерадостный юноша. Но…рано или поздно все равно ведь придется сказать.