– Я поняла тебя. Ты не хочешь поверить в то, что я люблю тебя?
– Да.
– Почему?
– Потому что ты не любишь. Ранчо было всегда для тебя на первом месте, а все остальное так…приложения…Я не хочу быть приложением, Алета! Больше не хочу. Я устал, понимаешь?!
Она растерянно пожала плечами. Его слова ошеломили ее. На «Магнолии» все давно считали хозяином именно его. Неужели он этого не понимал?
– Но ты никогда и не был чем-то второстепенным, Алек. Неужели ты этого не знаешь? Едва появившись здесь, ты занял первое место, и…сознаюсь, меня это сначала здорово взбесило. Но даже тогда, ненавидя тебя, я понимала, что по-другому быть просто не может.
– Но для тебя главным я все равно не стал. Я почти ничего не значил для тебя, а теперь ты вдруг говоришь, что любишь?! – его голос сорвался на крик, так, что Арина и Тина испуганно отшатнулись от двери. – Как я могу тебе поверить?
Алета улыбнулась сквозь внезапно нахлынувшие слезы.
– О чем ты говоришь, Алек? – тихо возразила она. – Можно подумать, что ты ревнуешь к «Магнолии»…Ничего не значил?! Да после нашей первой встречи в баре, я ни о чем другом думать не могла. Все вспоминала твой голос, улыбку, пыталась понять какого цвета твои глаза и почему ты носишь очки.…Твое преображение в ковбоя меня так поразило, что я даже не помню, что говорила тебе тогда. Потом, когда ты показал мне завещание, я возненавидела тебя. А чего ты ожидал? Я потеряла родителей, почти потеряла друга и брата, и в этот миг понять, что я могу потерять и дом!…Если бы не та ненависть и гнев, я бы просто сошла с ума. Пойми меня, Алек.…А после того, как ты появился здесь в тот день, я не могла уже тебя ненавидеть. Хотела, но не могла. Ведь ты сказал тогда, что хочешь жениться на мне. На мне! На той, у которой крутой характер, которая оскорбила тебя и у которой есть маленькая дочь, но никогда не было мужа! Ты хоть понимаешь, что я пережила в тот день?! Особенно, если учесть, что человек, который когда-то клялся мне в вечной любви, отказался от меня именно по этим причинам…
Алета замолчала, переводя дыхание. Алек, потрясенный услышанным, тоже молчал. Через минуту она снова заговорила, решив, наконец, высказаться до конца, а там будь что будет.
– А потом, Алек…в нашу первую «брачную» ночь я лежала в своей постели и прислушивалась к твоим шагам за стеной. Знаешь, чего мне тогда хотелось? Чтобы ты плюнул на свое слово, на тот глупый ультиматум и вошел ко мне. В ту ночь я хотела стать твоей… – ее голос дрогнул. – А утром гордость взяла верх.
– Алета, я…
– Подожди, я еще не закончила. Дай мне договорить, потому что следующего раза не будет, а потом ты можешь остаться или уйти,…как решишь.…Той ночью, если ты помнишь, мне приснился очередной кошмар. Я видела тогда, что ты был рядом. Я не хотела, чтобы ты подошел ко мне и что-то говорил, утешение мне было ни к чему, но я не хотела и того, чтобы ты ушел обратно в свою комнату. Ты ведь тоже это понял,… и ты остался сидеть на лестнице,…Я не знала, как ты догадался, но я была рада этому. В ту ночь ты помог мне справиться с горем. А помнишь пожар? В тот день меня спас тоже ты. Я долго боролась, но настал миг, когда я упала на колени и решила, что больше не могу, сил не осталось. Я готовилась к смерти и думала,…вспоминала тебя. На какой-то миг я даже захотела умереть, ведь тогда ты оказался бы свободен от меня, и я знала, что ты не бросил бы мою дочь и «Магнолию» на произвол судьбы. Впрочем, мне тогда впервые было не до ранчо. Я мельком подумала о сестрах, о брате и снова о тебе. Я вспомнила твой взгляд и попыталась представить, что ты смотришь на меня с любовью…Я как наяву увидела твое лицо и синие глаза, и тут же вспомнила об озере. Между мной и этим озером была пелена густого черного дыма, но я вдруг поняла, что хочу жить…жить с надеждой, что однажды увижу в твоих глазах любовь…
Алек сел на кровать, сжав ладонями виски, а через минуту, вскинув голову, пристально всмотрелся в ее лицо.
– А как насчет Амира?
Алета беспомощно пожала плечами и ответила вопросом на вопрос:
– А как насчет Энни?
И немного помолчав, добавила:
– Наверно, я хотела тебя разозлить и…заставить ревновать, потому что сама злилась и ревновала…хотя, помнится, для Алины я придумала другое объяснение.
В комнате на несколько минут воцарилась тишина, Арина и Тина, переглянувшись, сжали кулачки на счастье.
– А отец Кэт? Его ты любила?
Алета вздрогнула. Этого вопроса она не ожидала и испугалась. Как объяснить, что Кэт – не ее дочь, как объяснить, почему она даже не пыталась отыскать ее родителей и запретила Кэйду это сделать, почему солгала всем, даже своей семье, и добровольно опозорила свое имя? Как объяснить все это так, чтобы он понял?