- Поднимается ветер, - заметила Трейси непринужденно.
Слейд повернулся спиной к огню и посмотрел на нее. Ноги слегка расставлены, руки сомкнуты на груди - поза почти воинственная.
- Надвигается буря, - холодно заявил он. Трейси нужно было во что бы то ни стало продолжить разговор, и она проигнорировала отчужденный тон Слейда.
- Когда мне было десять лет, отец взял меня на уик-энд на озеро Тахо, покататься на лыжах. Он снял домик в горах, очень похожий на этот. Мы приехали туда в пятницу вечером. - Трейси улыбнулась Слейду - она хорошо справлялась со своей ролью, делая вид, что между ними не существует никаких разногласии. - Но в ночь на субботу началась пурга. К утру нас так замело, что нечего было и думать выбраться оттуда. Снежная буря бушевала два дня, и мы провели уик-энд у камина, играли в шашки и жевали кукурузу. А потом оказалось, что это был один из лучших уик-эндов моего детства.
- Твой отец еще жив?
В вопросе Слейда слышалась мрачная нотка зависти.
- Да, я счастлива, что могу ответить утвердительно. Он живет в Сан-Франциско. Однако моя мать умерла, когда я была совсем маленькой. Я плохо помню ее.
Выражение лица Слейда смягчилось.
- Значит, ты выросла с отцом без матери, а у меня было как раз наоборот.
Ее сердце забилось с надеждой. Во всяком случае, они разговаривают, и хотя Слейд выглядит несколько растерянным и отчужденным, но он не сердится.
- В идеале детям нужны оба родителя, но мой отец хорошо справлялся, сказала она мягко. - Ведь и вы с твоей матерью любили друг друга?
Слейд сел, вытянул длинные ноги и задумчиво уставился на огонь.
- На самом деле я плохо знал ее. Думал, что знаю, но все это вон как обернулось - ложью.
- Но не все было ложью, Слейд. Не надо так думать. Ее чувства к тебе были настоящими. Они не имели никакого отношения к...
Он пристально посмотрел на нее.
- Не берись судить о том, чего не знаешь, Трейси. Все, что тебе известно, ты прочла в этом дневнике и услыхала от Рейчел. Ничего другого, кроме этого, ты знать не можешь.
- Ну да, я согласна, но...
Слейд снова перевел взгляд на огонь.
- Мы не были с матерью очень близки. Я думаю, мы оба старались, но нам никогда это не удавалось, - сказал он спокойно.
Трейси почувствовала боль в сердце.
- О, Слейд, мне так жаль, - прошептала она.
Однако он не хотел, чтобы его жалели, и грубо заявил:
- Тоже мне, подумаешь, велика беда... Трейси была потрясена. Это не беда? Мальчик вырос во лжи об отце, с матерью, которая не дала ему почувствовать себя любимым ребенком. И все это - пустяки? Неудивительно, что он так сдержан в своих эмоциях. Все свои чувства и любовь он перенес на ранчо, разве это не естественно? Для него Дабл-Джей стало олицетворением надежности, защищенности.
- Но ведь с ним была и Рейчел, и она должна была играть большую роль в его жизни.
- А Рейчел была тебе близким человеком? - спросила Трейси спокойно, осмелившись вернуться к этому деликатному вопросу.
Слейд на минуту задумался, прежде чем уклончиво ответил:
- Думаю, да.
Трейси вздохнула, видя, что существует еще и стена между Слейдом и его чувствами. И вздрогнула, когда он резко повернулся к ней и коротко спросил:
- А как насчет нас? Ты, очевидно, удовлетворена, что я не сын Джейсона Мурленда. Этого достаточно?
- Достаточно для чего, Слейд? Он сделал глубокий вдох.
- Ты выйдешь за меня замуж?
Надо думать, он не считает, что предложения делаются именно так? Он спросил ее об этом, словно хотел узнать, который час. Они сидели по крайней мере в пяти футах друг от друга, и между ними было столько недоговоренного. Вид у Слейда такой удрученный, словно ничего, кроме отказа, он и не ждет. Неужели он уже и не надеется получить от жизни что-либо другое, кроме еще большей боли в сердце?
- Я не думаю, что мы готовы к разговору о женитьбе.
- Говори о себе. Я готов. Я хочу тебя, Трейси.
- Ты хочешь спать со мной, Слейд. Это прекрасно решает проблему ночей, а как насчет дней?
Он нахмурился, явно сбитый с толку.
- Что ты хочешь сказать? Она искала нужные слова, чтобы он ее понял.
- Ты отдаешь себе отчет в том, что сегодня вечером мы впервые обедали вместе? Ты сознаешь, что мы почти не разговаривали нормально? Я и отдаленно не представляю себе твоих вкусов.
Он наблюдал за ней со странным блеском в глазах.
- Неужели это так важно?
- Разве тебе не интересно узнать хоть что-то обо мне? - Она едва улыбнулась, ей совсем не хотелось шутить. - Ты не сможешь даже придумать, что подарить мне к Рождеству. Ты так же мало знаешь обо мне, как и я о тебе.
- Я знаю, что люблю тебя, - мрачно сказал он. - Этого мне достаточно. И я не собираюсь просить прощения за то, что хочу спать с тобой.
- Слейд, разве ты не понимаешь, о чем я говорю? - вздохнула Трейси.
- Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я знаю, что ты красивая и обворожительная. Я знаю, что ты умная и ужасно любопытная. Я знаю, что ты смелая. Мне все равно, какой твой любимый цвет, я знаю, что мне нравится, а мне нравится, когда ты в голубом. И я также знаю, что подарил бы тебе к Рождеству: еще одну из тех сексуальных ночных рубашек, которые ты носишь, голубую, с тонкими бретельками и длинной юбкой. Именно такую, какая была на тебе в ту ночь на веранде.
Трейси застыла, когда Слейд встал и подошел к ней. Он опустился на колени и схватился за ручки ее кресла, взяв ее в плотное кольцо.
- Дело не в том, что я люблю читать, Трейси, а в том, достаточно ли ты любишь меня, чтобы принять меня таким, какой я есть.
Потрясенная, Трейси вглядывалась в глубину его глаз. Она поняла, что не стоит недооценивать Слейда. Он был молчалив, но он, очевидно, много думал. И зачем она ехала в Монтану, тряслась на лошади два часа? Разве не для того, чтобы увидеть, как Слейд смотрит на нее с любовью?
- Я люблю тебя, - прошептала она. - Люблю так, как никого никогда не любила.
- Это правда?
Она увидела, что в глазах Слейда зажглась надежда, и он опустил руки на ее талию.
- Да, правда, - глухо произнесла она. Слейд положил ей голову на грудь, и она обняла его, нежно гладя его волосы.