Андрей показывал, как правильно тормозить, разворачиваться, не бояться падений. Не уверена, что все запомнила, но ведь всегда можно приземлиться на снег. Смотря на уходящий вниз склон, я понимала, что сейчас будут падения, но обратного пути нет — я же не могла вот так сдаться.
— Расслабься, и вперед. — произнес Андрей по-прежнему стоя сзади.
Самое время вспомнить поговорку: глаза боятся, но ноги и тело делают дело. Сделав глубокий вдох и выдох, я почувствовала, как он отпустил меня, и я начала свой первый в жизни спуск с горы, которая вводит мой разум в ужас только при одной мысли о том, что мне предстоит с нее спуститься. Ветер подхватывал меня, унося за собой на свою волну. Я ехала медленно, и меня все устраивало, пока угол склона существенно не изменился. Теперь я уже не ползла, а по-настоящему мчалась. За считанные секунды я набрала неимоверную скорость и потеряла хоть какое-то управление лыжами. Бодрящий морозец щипал щеки. Я вцепилась в палки, как будто это самое ценное в моей жизни. Адреналин в крови зашкаливал, и я начала понимать, что такое счастье. Я закрыла глаза и завизжала, но вовремя спохватилась, вспомнив, что крик в горах может вызвать сход снега. Сердцебиение унеслось в космос. Открыв глаза, я закрыла их снова, когда поняла, что падение неизбежно. Я съехала с прямой в сторону, и проехав еще немного, упала.
Приземлилась… удачно. Подо мной оказался мягкий рыхлый снег. Распластавшись на снегу, я представила зрелищность моего проката, и на меня вдруг напал дикий хохот. Ко мне подъехал Андрей.
— Ты в порядке? — беспокоился он, но взглянув на меня, ответ был очевиден.
Я точно не в порядке, особенно в эмоциональном плане. Казалось, если я не перестану смеяться, у меня будет срыв.
Андрей умилительно смотрел на меня, опираясь подбородком на палки, в его глазах я, наверное, выглядела сумасшедшей, и он должно быть размышлял не стукнулась ли я головой при падении.
Я действительно немного ушиблась, но причина моего смеха была совсем не в этом. Сняв горнолыжные очки, я утерла пальцем выступившие слезы. Глядя на мое безумие, Андрей тоже не удержался от улыбки, он взял меня за руки и помог подняться.
— Фух! — махала я на себя руками, останавливая вновь набегающие слезы. — Это было круто! Хочу еще! — мои глаза широко открыты, а руки не прекращая двигались в воздухе, в бурной жестикуляции.
Думаю, что сейчас я выглядела, как идиотка, но черт возьми, счастливая идиотка.
— Спасибо. — без какого-либо смысла пробормотал Андрей.
— Но я ведь упала! — хныкнула я, по-детски хмурясь, от чего улыбка Андрея стала шире.
— У тебя все получится. Я в тебя верю. А у кого не было падений? — он сократил расстояние между нами до незначительного, и положил руки мне на плечи. — Все те люди начинали с этого.
Он развернул меня в сторону другого склона и указал на подъемник.
— Взять, к примеру, вон того человека.
Андрей вытянул руку и показал, если я не ошибаюсь, на полноватого мужчину в черных штанах и синей куртке. А затем откашлялся.
— Добрый день, скажите пожалуйста, каковы были ваши первые шаги в этом виде спорта? — произнес он тоненьким голосом, похожий на женский, изобразив репортера.
Его рука, согнутая в кулак, представляла собой микрофон, и была направлена в сторону спуска. Не ожидав от него такого перевоплощения, я прыснула от смеха.
— Э, ну, первый раз я даже не ехал. Прыгнул в лыжи, подошел к краю как все, прокатился несколько метров, а потом заломился назад, и остальную часть пути проехал лыжами кверху. — Андрей снова изменил голос на более грубый, представляя, как бы ответил тот мужчина.
Я не могла удержаться от смеха, сопоставляя в голове наглядный образ того человека и голос Андрея. Похоже, моя истерика затягивалась. Андрей хотел продолжить, но не мог оставаться в стороне и остановился, чтобы тоже хохотнуть. Когда приступ смеха немного спал он нашел, что добавить.
— Хорошо, что на мне были штаны, которые катятся, хоть от чего-то получил удовольствие. Детство вспомнил, когда мы с мальчишками сигали с горы на куске фанеры.
И все, после этого, смех новой порцией накрыл меня, и я уже не сдерживалась, хохотала так громко, что наверно было слышно внизу. Никогда бы не подумала, что могу так продолжительно смеяться. И дело не в том, что сказал Андрей, а как он это произнес, с какой интонацией. Из него бы вышел отличный комик.
— Не надо больше… прошу. Иначе… я лопну от смеха. — продолжая смеяться, сказала я.
Андрей смеялся вместе со мной, довольный своей удачной шуткой. Но в какой-то момент он перестал смеяться, и с лучезарной улыбкой просто смотрел на меня.