— Алло, молодые люди, а чем это вы здесь занимаетесь? — раздался вдруг голос у юношей за спиной. Они дружно, как по команде, обернулись. Ирина сделала шаг в сторону и в проем между одетыми в черные куртки на молниях и в бесформенные «распашонки» придурками увидела говорившего. Так себе мужичонка. Средних лет. Росточку скорее маленького, невзрачный и с пустыми руками.
— А тебе, гондон штопаный, чего здесь надо, — проговорил гнусавый — он же копченый. — Иди, тебя детишки дома ждут. А то не дождутся. Обидно будет.
— Шли бы вы, ребята, отсюда по-хорошему, — спокойно сказал мужичок, — не троньте барышню. Ей и без вас хреново.
— Вот кому сейчас хреново будет, так это тебе, — срежиссированная Ириной злость, похоже, нашла себе новый объект. Да и гасить взрослого мужика куда интереснее, чем пьяную девку. Тем более что девка от них все равно никуда не уйдет.
Копченый обернулся к одному из своих.
— Колян, пропаси телку. А мы пока тут с братаном базар разрулим. Братан, понимаешь, свой попался, все понимает, все соображает. Только медленно.
Ирина выругалась про себя. Что за идиот. Они же его убьют. Она пересчитала темные фигуры — восемь человек. Даже при том, что они пьяные, шансов у мужика никаких. Влез не в свое дело, пропадет ни за что. Надо срочно что-то делать. Она откашлялась и крикнула:
— Уходите отсюда. Я вас не просила мне помогать. Это наши с ними дела.
— Ты смотри, заголосила, — обернулся Копченый. — Колян, я же тебя как брата просил — займись ею. Пацаны, если мы этого козла отпустим, он сюда мусоров приведет, мы ничего и не успеем.
— Наверняка приведет, козлина, — с готовностью откликнулся кто-то.
— Ну и что же нам с ним делать? — не унимался Копченый.
— Да замочить его, суку, и все дела.
— Слышь, мужик, мы тебя щас мочить будем. Может, маме твоей что передать?
Темные фигуры перегруппировались. Те трое, которые прежде пытались обойти Ирину, двинулись теперь по флангам в противоположную сторону. Похоже, тактика у них отработана, подумала Ирина, приглядываясь к подходящему к ней Коляну. Колян был высокий, худой, и в руке у Коляна был нож. Ирина смотрела на узкое заточенное с одной стороны лезвие, на котором отблескивал свет далеких прожекторов, и поняла вдруг, что представляла себе собственную смерть совсем иначе — просто как выключить свет, раз, и больше нет ничего. Она даже ждала, наверное, боли и была к ней готова, но боли абстрактной. Но вот этого — острого холодного металла, и тихого звука, как будто порвалась суровая нитка, когда лезвие войдет в плоть, — этого она не ожидала. Она ойкнула, выставила перед собой руку с острым краем отбитого горлышка и стала отступать назад. Колян ухмыльнулся:
— Куда ты, цыпонька? Я у тебя сегодня первый. Мы ведь все успеем, пока ребята шутят. Правда, успеем? Ну-ка, брось бяку. Брось, по-хорошему говорю. А то придется мне стать некрофилом. А братва у нас не любит извращенцев. Просто на дух не переносит. Брось стекло, падла, быстро!
Ирина, поняв, что все равно не сможет ударить его «розочкой», отбросила ее далеко в сторону. Стекло звякнуло обо что-то невидимое в темноте. Колян сделал еще один шаг вперед.
За спиной у него раздался крик. Началось. Колян, сделав на всякий случай выпад ножом, так, что Ирина инстинктивно отшатнулась назад, с ухмылочкой оглянулся через плечо. И остолбенел. Потому что увидел там совсем не то, что ожидал увидеть. Ирина подалась в бок — и тоже увидела.
Один из нападавших лежал на земле, неловко подвернув руку, а другой держался за левую половину лица. Остальные кольцом окружили мужика, но, похоже, первая атака сорвалась, и кольцо было довольно широким. У двоих в руках были ножи. У третьего — короткая резиновая дубинка. У четвертого — обрезок железной трубы. Еще один разматывал велосипедную цепь. Последний, судя по всему, это и был Копченый, поигрывал надетым на левую руку шипастым кастетом. Дело обещало быть интересным, и пацаны выжидали момент, переглядывались между собой и перебрасывались какими-то короткими отрывистыми словечками (Ирина с удивлением поймала себя на том, что пытается отследить возможную этимологию незнакомых жаргонизмов). Мужичок, встав в стойку, вкрадчивыми скользящими движениями перемещался внутри круга, по восьмерке, ни на секунду не оставляя без внимания ни одного возможного сектора атаки.
Копченый крикнул. Сразу с трех сторон на мужичка кинулись трое — спереди с трубой, справа с дубинкой и сзади с ножом. Мужичок тут же перестал крутиться на месте и кувыркнулся вправо, под ноги одному из нападавших. Тот отпрянул, чтобы не наступить на противника, и приготовился ударить, но мужичок оттолкнулся от земли плечом и рукой, и его нога, описав в воздухе широкую дугу, пришла парню прямо в челюсть. Парень охнул, выронил дубинку и упал плашмя, затылком вперед. А мужичок уже встал на ноги и скользил дальше вбок, а перед ним отступал, делая быстрые выпады, второй противник, с ножом — и оба как будто знать не знали, что на мужичка бежит сзади увесистый бритоголовый облом, и примеряется ударить обрезком трубы. Но как только облом навис над мужичком и изготовился ударить, случилось неожиданное — да так быстро, что никто и глазом не успел моргнуть. Мужичок каким-то нелепым, каракатицеобразным движением откатился назад, и вот облом уже оказался в воздухе, прокрутился через себя и упал прямо на ошалевшего и выставившего вперед нож парня. И тут же оба оказались на земле — один с ножом в нижней части спины, голосящий благим — и не только благим — матом, а второй — скрючившийся в позе зародыша от резкого, нанесенного под прикрытием падающего тела удара в солнечное сплетение и, следом, слева носком ботинка в висок.