дна из практик в академии искусств и ремёсел. Одна из немногих, но очередная, где выделились эти двое. Однако именно этот тест был одним из самых сложных и непредсказуемых. Впоследствии Люцифер очень гордился своим результатом, и семья его гордилась. Он впервые за всё историю академии закончил игру так рано, одновременно лично устранив каждого из убийц. Отец, смотря на все его результаты, искренне верил, что Люцифер станет настоящей легендой рода Умбров, и он затмит основателя династии. Серафина тоже получила неплохие оценки, однако этот случай её очень сильно терзал. С тех пор она стала крайне редко брать чьё либо оружие вообще. Но на Люцифера она совсем не была обижена, ибо тот факт, что она получила рану своим же стилетом – так и остался тайной между Алисой, Серафиной и Люцифером. Великий защитник. Академия убийц, обычно скрытая за маской уюта и изящества, в этот вечер была окутана торжественной, но мрачной атмосферой. В главном зале, освещённом тусклым светом хрустальных люстр, собрались выпускники. Стены, украшенные портретами великих убийц прошлого, казалось, наблюдали за каждым движением. На длинных столах стояли бокалы с тёмно-красным вином, напоминающим кровь, и блюда, украшенные лепестками роз. Люцифер, одетый в безупречный чёрный фрак с золотыми пуговицами, стоял в стороне. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. Он держал в руках диплом, украшенный змеёй, обвивающей кинжал — символ Академии. Вокруг него звучали поздравления, но он едва замечал их. Его мысли были заняты предстоящим возвращением домой и встречей с отцом. Серафина, обычно яркая и провокационная, в этот вечер казалась тенью самой себя. Она стояла у окна, её чёрное платье сливалось с ночной тьмой за стеклом. Её взгляд был устремлён в пустоту, а пальцы нервно перебирали край перчатки. Она не участвовала в общем веселье, лишь изредка бросала взгляды на Люцифера, словно ища в нём что-то. Особняк Умбров, расположенный на окраине города, выглядел как мрачный замок, затерянный во времени. Его высокие шпили упирались в низкие тучи, а окна, затянутые тяжёлыми шторами, едва пропускали свет. У входа горели два фонаря, их пламя трепетало на ветру, отбрасывая длинные тени на каменные ступени. Люцифер вошёл в дом, его шаги эхом разносились по пустым коридорам. В гостиной, освещённой лишь камином, его ждали отец и Серафина. Отец, высокий и строгий, сидел в кресле, его лицо было скрыто в полумраке. Серафина стояла у горящего камина, её фигура казалась хрупкой, а взгляд был пустым, словно она смотрела сквозь стены. Отец поднялся с кресла, его голос прозвучал низко и властно: Поздравляю с окончанием Академии сын. Ты оправдал ожидания нашего рода. Люцифер кивнул, но его внимание было приковано к Серафине. Она не смотрела на него, её руки были сжаты в кулаки, а губы слегка дрожали. Отец продолжил: Но сегодняшний вечер — не только праздник. Семья Мортесов подверглась покушению. Родители Серафины в реанимации. Их состояние критическое. Люцифер почувствовал, как в груди сжалось что-то холодное. Он посмотрел на Серафину, но она даже не дрогнула, всё смотря куда-то опустив голову. Отец: Если они не выживут, Серафина станет главой клана Мортесов. И твоя задача, Люцифер, — не только выполнять её приказы, но и защищать её. Наш род всегда служил Мортесам. Это наша традиция, наш долг и наша честь. Комната была наполнена тяжёлым молчанием, прерываемым лишь треском дров в камине. Тени от пламени танцевали на стенах, создавая иллюзию движения. Отец стоял, как монумент, его фигура доминировала над пространством. Серафина, обычно такая уверенная и дерзкая, казалась потерянной. Отец встал и медленно вышел со словами: Вам есть что обсудить. Тяжёлая дубовая дверь хлопнула, сотрясая всё стекло в комнате. Портрет Валентайна Мортеса накренился и был на грани падения. Люцифер: И что теперь – спросил он спокойно, почти без вопрошания. Спросил с той же пустотой в голосе, что и во взгляде Серафины. Серафина посмотрела на камин: Работать, что ещё тут поделаешь… - сказала она с голосом столь тяжёлым, будто это не её голос вовсе. Люцифер: Может, они всё-таки выживут? Серафина: У тебя никогда не получалось утешать, Люцифер. Я единственный ребёнок в семье. Отцу трижды выстрелили в грудь у него же дома. С разницей в две минуты и четыре секунды, задыхаться от отравления начала мама. Их сердца запустили почти одновременно. Оба пережили клиническую смерть. Как думаешь, они выживут? – уже почти в слезах говорила Серафина. Люцифер помолчал, но позже прервал треск дров своим голосом: Это должно было случится, рано или поздно. Серафина встала и сорванным голосом начала кричать. Её слёзы смешиваясь с тушью становились чёрными и падали на красный ковёр: Но не со мной! Не со мной, Люцифер! Они ждали сына, слышишь. Они хотели вырастить достойного наследника, а всё их наставление для меня было “Будь счастлива”. Я не готова, я ничего не знаю. Я не знаю как удерживать власть, я не знаю как управлять картелем. Они убьют и меня, понимаешь? Не будет никаких “Будь счастлива”. Не будет из меня никакой принцессы из благородного рода. Будет только развал того, что мои предки строили девять поколений. Я буду последней Мортес, понимаешь – она упала обратно в кресло и, сокрыв лицо руками, совсем расплакалась. В комнату вбежал секретарь Мортесов: Госпожа Мортес, Валентайн Мортес умер! Врачи не справились. Серафина чуть подуспокоилась и повернулась к секретарю: Понятно. Ты можешь быть свободен. Он вышел, а Люцифер подошёл к ней и сел рядом: Командуйте, госпожа Мортес. Серафина посмотрела на него. Взгляд был всё так же пуст, но его глубина поражала своей силой. Обсидиановые глаза смотрели прямо в душу убийцы… Утром Люцифер встал с сильной головной болью. Было понимание необходимости действия, но не совсем понятно, что именно делать. В голове мелькали только слова отца, после случившегося: Действие, всё, чего у тебя есть хорошиго в этом мире, есть у тебя благодаря действию. Не бойся никого и ничего, делай то, что нужно. Делай то, во что веришь. Кто-то мешает – избавься от него. Что-то сломалось – почини. И не жди ни от кого – сам возьми. Он оделся и направился в особняк Мортесов. Крайне непривычное состояние, когда вчерашний студент открыто заходит в некогда чужой дом. Никто его не приветствовал, никто не здоровался, а многие смотрели на него с невероятным изумлением и даже насмешкой. Люцифер: Где начальник боевого крыла? – обратился он к дворецкому. Дворецкий: А ты кто? – полный надменности спросил дворецкий. Люцифер наполнялся злостью и уверенностью одновременно: Тебе какая разница? Где он? Дворецкий: Малец, иди отсюда. Ты видимо ещё не понял, что произошло? Люцифер достал пистолет и, взведя курок, повалил дворецкого на пол: Ну давай, объясни мне, что же произошло! Дворецкий: Ты здесь никто! Ты что творишь, у тебя же духу не хватит убить меня, щенок! Люцифер молча смотрел на лежащего. Встрепанный дворецкий уже начал вставать и что-то возмущённо бурчать себе под нос, как вдруг прозвучал выстрел. Горничные сбежались на звук. На полу лежал труп со сквозной дырой ровно по центру лба. Люцифер быстро, но ровно вложил пистолет обратно во фрак и обратился с тем же спокойствием к горничным: Где начальник боевого крыла? Одна из них, заикаясь и дрожа от страха, показала рукой наверх и повторяла: Наверху, наверху. Прямо напротив кабинета Мортесов. Люцифер начал подниматься: Спасибо, станешь на его должность. Он вошёл в кабинет, где сидел пьяный мужчина в кожаной коричневой крутке. Пилат: Ты кто? Почему без стука – взбудоражился мужчина. Люцифер: Люцифер Умбр, с этого дня на службе у Серафины. Пилат рассмеялся: У кого? У Серафины? Ты серьёзно? Люцифер: А в чём проблема? Пилат встал, подошёл и положил руку на плечо Люциферу: Пацан, если ты хочешь свою долю, мы всё устроим. У нас как раз квартал один остался. Там на тебе будет с десяток квартир и шестнадцать бизнесов. А? Как тебе? И главное, что остаётся только легальная часть, торговля хмурым и силовое крыло всё распускается или вливается к картелю Корвидов. Ну как? Договорились? Люцифер: Простите, забыл спросить. Как вас зовут, какую должность занимаете? Пилат: Пиля меня все здесь кличут. Вроде как я начальник боевого крыла. Выходит твой начальник – рассмеялся ещё сильнее мужчина. Люцифер достал из кармана чёрную пилюлю и протянул её Пилату: пей С мужчины спала улыбка: Так… это ж цианид. Люцифер сел на стол и достал револьвер вновь. Змея с рубинами на стволе блестела при свете солнца из окна и почти слепила Пилата, внушая страх, что постепенно пробирал мужчину. Люцифер: Вы значит решили тут поделить наследие Мортесов, будучи в сговоре с Корвидами. Так? Пилат посмотрел на пилюлю в ладони и снова на Люцифера, постепенно впадая в панику: Пацан, не дури! Хорошо, хочешь два квартала? Там ещё соседний будет, это уже двадцать шесть квартир. Представляешь сколько это? Люцифер: Ты либо сейчас выпьешь это, и будешь похоронен с почестями. Либо я тебя застрелю, и вся твоя мерзостность и меркантилизм затмят все твои заслуги перед Валентайном. Пилат: Ты не посмеешь! Ты не понимаешь, что делаешь! Люци, Люцифер. Ну чего тебе этот картель, оставь ты их. Будь, наконец, свободен! Выстрел приглушили стены, увешанные дорогими картинами из самых знаменитых музеев. Люцифер, когда выходил, не смог закрыть дверь. Посмотрев вниз, он увидел, что рука трупа мешает закрытию. Бесце