нилось. Дворецкий замер: Что… что вы сделали? Люцифер: То, что было нужно. Дворецкий: Кому нужно? Зачем вы сделали это? Люцифер: Сам не знаю. Но иначе уже нельзя было. Люцифер ушёл, проходя мимо дворецкого. Дворецкий забежал сразу в кабинет, где увидел скучавшую Ангелину. Ангелина: Фёдор Павлович. А где Люцифер? Рандеву с пулей. В 2 часа ночи почтальоны не ходят. Но письмо оказалось на столе, полном свечей. Красный сургуч стекал с него, как кровь. Пожелтевшая бумага становилась темнее в свете огня. Лепестки чёрной розы сохли на глазах. Комната уже пустовала, свечи догорали, плеская воском во все стороны. Ветер из ночного окна разгонял тлеющие занавески и запах письма – горький привкус миндального ореха. «Дорогой Люцифер, Полночь — слишком банальный час для нас. Приходи в 1:57 — время, когда стрелки часов становятся кинжалами, а тени учатся лгать. Наш столик ждёт. Тот самый, где ты когда-то вынул пулю из моего сердца и вложил туда свою. Я заказала твоё любимое: Бордо с каплей Prunus dulcis var. amara и десерт — «Русское ассорти» (шесть устриц, шесть гранат и один револьвер). Не забудь свои белые перчатки. Сегодня они понадобятся, чтобы впервые окрасить их кровью. P.S. Не волнуйся о дресс-коде. Твой фрак всё ещё пахнет порохом и моими духами. А мое платье — чёрное, как пустая камора. — Твоя Вечность». В абсолютной тишине ночи дверь захлопнулась и побеспокоила подсвечники полные огня. Побеспокоила алые шторы и стрелки часов. Круглые часы из тёмного дуба, треснули при хлопке двери. Стрелки остановились на отметке в 1:57. Зал пуст и освещён лишь лунным светом. Слева столики с диванами из чёрного паучьего шёлка и алыми скатертями. Один из них накрыт. Пылали красные свечи и отражались в бокалах красного вина, сохли две чёрные розы и опадали их лепестки, сливаясь со скатертью. Справа загудел шагами мезонин с деревянной лестницей. В темноте выступала фигура. Заколка – зелёная змея сверкала во тьме. Блёстки платья сыпались сверху на синий ковёр. Она коснулась своими перчатками перил… Серафина: Momento mori, мой друг. Люцифер: Я помню о тебе. Её лёгкие руки начали скользить вдоль лестницы, сопровождаясь пробирающим до дрожи голосом. Серафина: Великий Защитник, сам сатана, Убийца великих и гений ножа, Мой друг и соратник, моя ты рука, Тебя полюбила, когда-то дрожа… Фигура постепенно вырисовывалась, параллельно стуку каблука по ступеням. Эти глаза, сравни обсидиану. Эти волосы цвета пепла. Чёрное платье и перчатки по локоть, в которых ещё одна чёрная роза. Спустившись окончательно в зал, она бросила ему розу, что упала прямо под его ногами. Серафина: Я впечатлена. Уж от кого, но ты превзошел любого из рода Умбров. Как думаешь, они бы гордились тобой? Двое постепенно сближались. Люцифер: Здесь нет повода для гордости. Я тоже в себе разочарован. Серафина: А как ты смотришь на меня в контексте всего, что мы пережили? От кого ты меня, там, в детстве защищал? Люцифер: От дракона… Она коснулась его плеча, оставляя след на пыльном фраке. Серафина: Ах да, от дракона. Думаю, это выглядело очень мило со стороны. Они начали кружиться в медленном танце под лучами полной луны. Серафина: 57 оборванных жизней, но единожды ты не смог спустить курок. К чему эта театральная невинность? Он остановил танец перед зеркалом, в котором отражался её алый румянец. Серафина: Что ж, это бьёт по моему самолюбованию. Не думала, что ты увидишь человека ещё хоть в ком-то. Танец постепенно продолжился и они приближались к столу. Люцифер: Я увидел не просто человека. Потерянную девушку, которая не знала, что её ждёт завтра. Девушку, которая просто боялась тишины. Серафина: Тишина – это всё, что остаётся после тебя, Люцифер. Они сели за столик. Серафина проводила пальцами по краю бокала, а он выложил свой Наган со змеем. Гравировка на золотом пистолете выражала слово «Свобода». Серафина: Зря ты так. Мы могли бы продолжать своё дело. И ведь имя ты выковал не золотом предков, а собственным свинцом и порохом. Люцифер: Увы, я посмел задуматься о нормальности происходящего. Она подняла бокал, расплёскиваясь своей дьявольской улыбкой. Серафина: Всё как ты любишь. Одна из устриц полна металла несколько тяжелей свинца. Ты выдержал много, выдержишь ли это? Люцифер: Этого не выдержит моя совесть. Позволь мне умереть от пули. Она сделала глоток вина и взяла револьвер, достав оттуда 5 патронов. После чего протянула Люциферу. Серафина: Если ты действительно знаешь вес Нагана, то у тебя снова есть выбор. Непозволительная роскошь для твоей фамилии. Он подставил пистолет к своему виску и прозвучал щелчок. После чего змей лежал на её стороне стола. Люцифер тоже сделал глоток вина. Люцифер: Мы всегда были инструментом в ваших руках. 8 поколений рабов. Серафина: Зато каких! Ты был ближе всех к тому, чтобы Умбры и Мортесы стали единой династией. Эмоции овладели тем, кто 8 поколений ничего не чувствовал перед выстрелом. Щелчок в её виске. Люцифер: Тем, кто имеет свободу легко говорить. Не тебе смотреть в глаза тому, чьи зрачки больше никогда не заблестят. Серафина: 57 пробитых сердец. И эта девочка смогла пробить твоё сердце без единого ножа? Не уж то я так тебя завораживаю? Люцифер: Я умер дважды и умру в третий раз. Твоя пуля не просто ранила, она дала смысл тому, кто предназначался для бессмысленных убийств. Щелчок в его виске. Бокал наполнился снова и пустую бутылку поставили на стол. Серафина: Думаю, ты ценишь моё доверие. Только ты можешь определить положение пули. Люцифер: Я уже ничего не ценю. Жаль только оставлять тебя одной. Она зажгла сигарету, и дым порхал над свечами. Серафина: Я даже начинаю жалеть, что приходится так поступать. Неужели ты совсем не хочешь жить? Щелчок у её виска. Он взял револьвер. Люцифер: Смерть, это дар. Жизнь опьяняет, и только смерть приводит в чувства. Бокал за бокалом и её образ всё растворялся в тумане. А она с упоением смотрела на своего возлюбленного. Люцифер: А ты Серафина? Что ты? Тебя и вправду не волнует, что потом? Зачем мы делаем то, что делаем? Серафина: Мой росчерк пера самый властный и кровавый, это уже сам по себе смысл. И мы все попадём в ад, но в аду мы будем лучшими. Твоя ошибка, мимолётный выбор, что сделан для меня, но мной ты и будешь убит - Мимолётный момент тишины, и, будто, заскучав, Серафина вздохнула. - К чему клонится разговор, Мой защитник? Люцифер: К следующему щелчку. Серафина: Если так, то сделай его сам. Он направил пистолет на неё. 5-й щелчок был вхолостую. Серафина: Ты смелый, ты сильный. Но ума в тебе совсем нет. Люцифер: На то я и потомственный убийца. От щелчка до щелчка думать времени нет. Он подставил револьвер к своему виску, и стрелка битых часов сдвинулась на 1:56. Щелчок вхолостую. Люцифер открыл барабан, где не оказалось патронов, и посмотрел на Серафину. Серафина: Мы квиты. Люцифер: И что дальше? Серафина: То же, что и всегда, Великий защитник. Осталось только зарядить патрон и убить. Люцифер зарядил патрон и направил орудие свободы на Серафину. Серафина: Разорви петлю или убей Громова. Щелчок.