ла его на тот самый балкон, где они вчера были. Труп Марка распластался по перилам так, что тот почти выпал с балкона. Кровь сначала небольшим ручьём, а потом медленными густыми каплями стекала с его пальцев вниз. Люцифер: Где все? Серафина облокотилась на перила рядом с трупом, продолжая заигрывать: Я ещё никому не говорила. Только ты и я – с некоторым намёком улыбалась дьяволица. Люцифер: А если на нас подумают? Серафина: А вот здесь можно и выразить признательность убийце. Немного усилий и… Пух – она показывала пальцами человечка, что оступился на перилах и рухнул вниз – нет доказательств. Люцифер: А ещё он вполне может нас подставить, если укажет сейчас всем на нас. Серафина: Вот именно, солнышко. Люцифер несколько посмотрел на неё своими блестящими глазами и повернулся к лестнице, где уже гудел грохот шагов. А после он начал кричать: Марк умер! Здесь на балконе труп! Во главе толпы шла Алиса: Вот они! Вот, как я и говорила! Михаил: Ну что, попались! Люцифер: А теперь следим за руками – Люцифер провёл своими белыми перчатками по ране Марка, и на руках не осталось следов – он умер ещё давно, и Элизабет свидетель тому, что мы поднялись сюда минуту назад. Михаил повернулся к ней: Это так? Элизабет уверенно и чётко сказала: Да, они поднялись сюда минуту и двадцать шесть секунд назад. Люцифер взял за руку Серафину и разрезая толпу вышел прочь с балкона: Разбирайтесь сами. Ночью двое вышли из комнаты. Тихо крадясь к двери, они осторожно открыли дверь. Комната Алисы была наполнена мягким, приглушённым светом, который проникал сквозь тонкие занавески, развевающиеся от лёгкого ночного ветерка. Луна, холодная и отдалённая, бросала серебристые блики на стены, создавая причудливые узоры из теней. Воздух был пропитан тишиной, нарушаемой лишь редким шорохом ткани и едва слышным дыханием Алисы. Алиса стояла у окна, её силуэт выделялся на фоне лунного света. Она была одета в простое ночное платье, которое слегка колыхалось от движения воздуха. Её руки были опущены вдоль тела, пальцы слегка дрожали, но она старалась сохранять спокойствие. Её взгляд был устремлён вдаль, сквозь занавески, словно она пыталась найти ответы в холодном свете луны. В комнате царил минимализм: небольшая кровать с аккуратно заправленным бельём, деревянный столик с потрёпанной книгой и стаканом воды, несколько свечей, которые уже давно погасли. На стене висело зеркало, отражающее лунный свет и создающее иллюзию бесконечности. Пол был покрыт старым ковром, на котором лежали разбросанные вещи — следы недавней суеты. Алиса: Это было ожидаемо. Хотя и сопротивляться -смысла нет. Люцифер: У тебя никогда не получалось играть эмоциями. Алиса: Это единственное, что я могла бы противопоставить вам двоим. Люцифер передал свой револьвер Серафине, и та направила его на Алису. Алиса же повернулась и почти плакала: А я так хотела проявить себя хоть где-то. Серафина странным образом не улыбалась. Теперь она выглядела чересчур серьёзно. Ровные движения при взводе курка, при прицеливании – выражали всё её хладнокровие. Серафина: Реальность жестока – и прозвучал выстрел. Алиса дрогнула, сделав быстрый вдох. Люцифер: Ты так вгрызлась в роль невинной девочки, что начала всерьёз боятся холостых патронов. Выходи, директор уже там. Серафина направила ствол на Люцифера: Подожди, сегодня намечается ещё одна жертва. Люцифер: Столь опрометчиво? А дальше что? Ты выйдешь после двух выстрелов как ни в чём не бывало? Серафина: У меня свои методы. А тебе пора выбыть из игры – Серафина нажала спусковой крючок, и барабан прокрутился вхолостую. Люцифер достал из кармана её стилет. С синевато кристальными оттенками, нож, казалось, светился и был прозрачным одновременно при свете луны. Методично рассматривая стилет, он начал говорить до дрожи спокойно, постепенно двигаясь в направлении Серафины. Серафина же растерялась. Её руки затряслись, зрачки сузились и губы дрожали. Она беспрестанно продолжала нажимать, снова и снова крутя пустой барабан. Серафина открыла камору и с ужасом увидела единственную стреляную гильзу холостого патрона. Все остальные ячейки пусты и черны, точно сам Люцифер в тени луны. Люцифер: Ещё с самого детства отец учил меня пользоваться только своим оружием. Никогда не знаешь, что тебя подведёт в чужом орудии. Будь это твой пистолет, ты бы поняла, что он пустой. Так, прижав своим ходом испуганную Серафину к тумбе, он резким движением оставил ей порез на щеке её же стилетом. Получить рану от своего оружия – неслыханная слабость, почти позор. Люцифер достал из нагрудного кармана свой платок и передал его Серафине, что уже обнаружила кровь на своих руках. Люцифер: Выходи, зайка. Так закончилась одна из практик в академии искусств и ремёсел. Одна из немногих, но очередная, где выделились эти двое. Однако именно этот тест был одним из самых сложных и непредсказуемых. Впоследствии Люцифер очень гордился своим результатом, и семья его гордилась. Он впервые за всё историю академии закончил игру так рано, одновременно лично устранив каждого из убийц. Отец, смотря на все его результаты, искренне верил, что Люцифер станет настоящей легендой рода Умбров, и он затмит основателя династии. Серафина тоже получила неплохие оценки, однако этот случай её очень сильно терзал. С тех пор она стала крайне редко брать чьё либо оружие вообще. Но на Люцифера она совсем не была обижена, ибо тот факт, что она получила рану своим же стилетом – так и остался тайной между Алисой, Серафиной и Люцифером. Великий защитник. Академия убийц, обычно скрытая за маской уюта и изящества, в этот вечер была окутана торжественной, но мрачной атмосферой. В главном зале, освещённом тусклым светом хрустальных люстр, собрались выпускники. Стены, украшенные портретами великих убийц прошлого, казалось, наблюдали за каждым движением. На длинных столах стояли бокалы с тёмно-красным вином, напоминающим кровь, и блюда, украшенные лепестками роз. Люцифер, одетый в безупречный чёрный фрак с золотыми пуговицами, стоял в стороне. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. Он держал в руках диплом, украшенный змеёй, обвивающей кинжал — символ Академии. Вокруг него звучали поздравления, но он едва замечал их. Его мысли были заняты предстоящим возвращением домой и встречей с отцом. Серафина, обычно яркая и провокационная, в этот вечер казалась тенью самой себя. Она стояла у окна, её чёрное платье сливалось с ночной тьмой за стеклом. Её взгляд был устремлён в пустоту, а пальцы нервно перебирали край перчатки. Она не участвовала в общем веселье, лишь изредка бросала взгляды на Люцифера, словно ища в нём что-то. Особняк Умбров, расположенный на окраине города, выглядел как мрачный замок, затерянный во времени. Его высокие шпили упирались в низкие тучи, а окна, затянутые тяжёлыми шторами, едва пропускали свет. У входа горели два фонаря, их пламя трепетало на ветру, отбрасывая длинные тени на каменные ступени. Люцифер вошёл в дом, его шаги эхом разносились по пустым коридорам. В гостиной, освещённой лишь камином, его ждали отец и Серафина. Отец, высокий и строгий, сидел в кресле, его лицо было скрыто в полумраке. Серафина стояла у горящего камина, её фигура казалась хрупкой, а взгляд был пустым, словно она смотрела сквозь стены. Отец поднялся с кресла, его голос прозвучал низко и властно: Поздравляю с окончанием Академии сын. Ты оправдал ожидания нашего рода. Люцифер кивнул, но его внимание было приковано к Серафине. Она не смотрела на него, её руки были сжаты в кулаки, а губы слегка дрожали. Отец продолжил: Но сегодняшний вечер — не только праздник. Семья Мортесов подверглась покушению. Родители Серафины в реанимации. Их состояние критическое. Люцифер почувствовал, как в груди сжалось что-то холодное. Он посмотрел на Серафину, но она даже не дрогнула, всё смотря куда-то опустив голову. Отец: Если они не выживут, Серафина станет главой клана Мортесов. И твоя задача, Люцифер, — не только выполнять её приказы, но и защищать её. Наш род всегда служил Мортесам. Это наша традиция, наш долг и наша честь. Комната была наполнена тяжёлым молчанием, прерываемым лишь треском дров в камине. Тени от пламени танцевали на стенах, создавая иллюзию движения. Отец стоял, как монумент, его фигура доминировала над пространством. Серафина, обычно такая уверенная и дерзкая, казалась потерянной. Отец встал и медленно вышел со словами: Вам есть что обсудить. Тяжёлая дубовая дверь хлопнула, сотрясая всё стекло в комнате. Портрет Валентайна Мортеса накренился и был на грани падения. Люцифер: И что теперь – спросил он спокойно, почти без вопрошания. Спросил с той же пустотой в голосе, что и во взгляде Серафины. Серафина посмотрела на камин: Работать, что ещё тут поделаешь… - сказала она с голосом столь тяжёлым, будто это не её голос вовсе. Люцифер: Может, они всё-таки выживут? Серафина: У тебя никогда не получалось утешать, Люцифер. Я единственный ребёнок в семье. Отцу трижды выстрелили в грудь у него же дома. С разницей в две минуты и четыре секунды, задыхаться от отравления начала мама. Их сердца запустили почти одновременно. Оба пережили клиническую смерть. Как думаешь, они выживут? – уже почти в слезах говорила Серафина. Люцифер помолчал, но позже прервал треск дров своим голосом: Это должно было случится, рано или поздно. Серафина встала и сорванным голосом начала кричать. Её слёзы смешиваясь с тушью стан