— Договорились, — обняв подругу на прощание, вышла из кабинета, вновь направляясь к лифту.
Пока ехала вниз, размышляла о том, как все де повезло мне встретить на своём жизненном пути такую замечательную незнакомку в виде Ларисы. Сейчас и подумать страшно, что было бы, если бы она бросила меня тогда на произвол судьбы, просто пройдя мимо того злополучного закутка. Смерть мамы, последующая скорая разлука с Артёмом, сдача экзаменов на нервах и стрессе от переезда в совершенно незнакомое мне место и условия...
В какой-то момент я потеряла бдительность и контроль над ситуацией, позволив, с виду благожелательно настроенным девочкам по койке-месту угостить меня бокалом недорого шампанского.
Недорого...
В восемнадцать лет, на своё совершеннолетие, оно чуть было не стоило мне жизни.
"Такая красотка и грустит, не порядок, правда, девочки?" — фразы и смех одной из пособниц тех мразей, что решили устроить мне незабываемый день рождения, я буду помнить всю жизнь. "Все в мире можно изменить, если начинать день не с кофе, а с бутылочки шампанского", - с шальной улыбкой на скуластом лице, заверяла меня Инга, предлагая выпить с ними в честь моего официально—взрослого статуса.
Я не сразу, но согласилась...
Фатальная ошибка.
В шипучем напитке, по указке одного из выпускников интерната, был подмешан наркотик.
Виктор Жигалов, или Жига — негласный лидер таких же плохишей, как и он сам. Высокий, спортивного телосложения, на лицо не урод, а в душе... Мрак. Его боялись все интернатские, и даже руководство "Рассвета" старалось не связываться с ним, предпочитая, не замечать тех делишек, что он без зазрения совести вытворял в стенах учреждения.
Я интуитивно обходила его по дуге, стараясь попадаться как можно реже в поле его зрения, и он... это прекрасно видел.
Но сближаться не спешил.
Следил из далека, как хищник, выжидая нужного момента для атаки.
Все продумал, организовал и спланировал, чтобы со своей правой рукой — Андреем Правдиным, поиметь меня, одурманенную и безвольную в одной из безликих комнат интерната. В тот момент, пребывая в полном шоке, где-то на краю сознания я чувствовала всё, что они делали со мной своими жадными грязными от похоти и разврата руками и... другими частями тела.
Где целовали...
Как трогали...
Как по очереди насиловали, подстёгивая друг другами скрабезными шуточками и грязными высказываниями.
Мрази.
Конченые мрази, которых мне всё же удалось привлечь к ответственности и на одиннадцать лет посадить за решётку.
С трудом, но посадить.
— Алиса Сергеевна, вы выходите? — вежливо поинтересовалась у замершей в лифте меня, медсестра из кардиологии — мне бы наверх попасть побыстрее, Левченко подчинённых ждать не любит.
— Да, конечно, — опомнилась я, выходя из лифта наружу, — хорошего дежурства, Лада.
— И вам, — просияла совсем молоденькая девчонка, только недавно нанятая на работу к Борису Ефимову, кардиохирургу от Бога и заведующему отделением кардиологии. Корниенко суров, но справедлив, чтит пунктуальность и от своих подопечных требует того же.
— Спасибо, — кивнула в ответ, вернув улыбку. Встряхнувшись, мысленно одёрнула себя, возвращаясь из воспоминаний к реальности.
"Чем меньше ты это вспоминаешь, тем легче забыть", — как мантра зазвучал голос Лары в моей голове, помогая справиться с надуманной тревогой, пока я добиралась до дома. До него было недалеко, автобусом всего три остановки, так что через пятнадцать минут я уже открывала дверь собственной квартиры.
Дом, милый дом.
Скинув с ног лодочки, стянула с плеч пиджак и потопала в ванную.
"Руки мыть, руки мыть, нужно каждый день. Руки мыть, руки мыть, даже если лень. Чистые они теперь, но полотенца нет нигде", — в голове звучала детская песенка, пока я тщательно намыливала верхние конечности, бесчеловечно унижтожая микробов. Привычка, выработанная годами обучения в медицинском университете, была присуща каждому из врачей.
— Вот если бы и остальные люди постоянно делали также, у нас и работы бы поменьше было, — вслух произнесла я, рассматривая своё отражение в зеркале напротив.
Молодая девушка, с ясными голубыми глазами, чуть вздернутым носом и розовыми пухлами губами — яркая красота, которая привлекала к себе всегда немало взглядов.
"Снаружи пламя, лёд внутри", — усмехнулась, вспомнив о том, как говорили обо мне за спиной сначала одногруппники, а потом и коллеги.
Да, после того ужаса, что со мной произошёл, я действительно сторонилась общения с людьми. Как улитка закрылась в себе, спряталась от внешнего мира, не позволяя чувствам других людей даже косвенно меня задеть. Поставила эмоциональный блок на всех, кроме Лары, и лишь пару лет назад начала его немного отпускать. Невозможно оставаться ледышкой, если ты работаешь с детьми. Они теплые, ласковые котята, большинству которым до ужаса страшно в моём кабинете. Жмутся к своим мамам, смотрят из-под бровей, насупившись, словно маленькие ежата... Смешные и трогательные одновременно, от них закрываться не хочется. Наоборот, пока сама к ним душой не потянешься, нужного результата и отдачи не добьёшься.