В голубые омуты я нырнул с головой, утопая в их чистой синеве и потихоньку теряя рассудок. Так хотелось сейчас, в этот момент оказаться на месте Макса и самому прижаться к желанному телу, впечатывая его в себя как можно сильнее, навсегда оставляя свой след на теле девушки.
— А мне порция объятий положена? — не отпуская ее взгляд, точь в точь повторил ту же фразу, что говорил при нашем расставании тогда, десять лет назад.
— Я на рабочем месте, — вспыхнув щеками, Алиса тоже вспомнила тот момент и, что на самом деле вместо объятий тогда последовало, — неправильно это как-то.
— Хорошо, пусть не сейчас и не здесь, но положена? — прокручивая в голове наш первый и последний поцелуй, я не мог сейчас мыслить рационально. Мной управляли голые инстинкты, которые, выворачивая изнутри, неистово кричали: "Не про*би, бл*дь, второй раз своё счастье!"
— Не думаю, что это хорошая идея, — отведя взгляд, тихо отозвалась она, — давай все же сделаем твоему крестнику АКДС и отметим ее в журнале прививок.
— Как скажешь, — не стал настаивать я, чувствуя, как она от меня эмоционально закрылась.
Пусть пока так.
Она еще просто не поняла, что всё равно будет по моему.
— Укол в ногу, — набирая в шприц раствор, сухо инспектировала она меня, — так что снимай с него штанишки и крепко фиксируй, что б не дёргался.
"Я бы с удовольствием снял твои штанишки", — мысленно произнёс я, фантазируя о том, как хорошо улягутся мягкие полушария ее попки в мои ладони, когда я буду вбиваться в нее снизу. Крепко, как она и просила, зафиксирую и так затрахаю до беспамятства, что и думать забудет о долбанной френд зоне, в которую я не собираюсь возвращаться.
Моя будет, без гребанных дистанций!
Вся!
— Тише, тише, — мягко воркуя с младшим Вертинским, Алиса ловко ввела иголку в мышцу малыша, быстро делая укол. Максимка даже не понял, что произошло, лишь слегка дёрнулся, вздрагивая в моих руках.
— Вот и всё, — прикладывая спиртовую ватку к месту прокола, она избегала встречаться со мной взглядом, ориентируясь лишь на эмоции мальчика.
С одной стороны это правильно, так и должен вести себя врач с пациентом, но с другой...
Задевал сам факт того, что в моём присутствии она ведет себя скованно, будто общается с посторонним человеком, которого в глаза никогда не видела.
— Как поживаешь? — задал безобидный вопрос, вновь пытаясь вовлечь Алису в диалог, пока та вносила новые данные в медицинскую карту Макса.
— Все хорошо, — пожала плечиками та, не отрываясь от работы, — как видишь, тружусь. Как идут твои дела?
— Идут неплохо, но неизвестно куда, — усмехнулся в ответ, подойдя, вплотную к столу за котором сидела девушка, — что это, огонёк? Дань вежливости или твой интерес?
— Артём, давай на чистоту: что ты от меня хочешь услышать, м? Я чувствую себя сейчас неловко, понятия не имею, как и о чем разговаривать с человеком, которого я не видела Бог знает сколько лет! — набравшись мужества, Алиса гневно вскинула голову и, наконец-то, прямо посмотрела в мои глаза.
— Да что ты говоришь! — облокотившись на стол ладонями по обе стороны от нее, я, наклонившись ближе, чувствовал ее горячее и частое дыхание на своих губах, — кто же виноват в том, что мы сейчас в такой, как ты выразилась, неловкой ситуации? Я звонил тебе. Я писал тебе. Я приезжал к тебе. Я искал тебя! А ты... Все это время игнорировала меня, не сдержав обещание! А потом и вовсе исчезла, словно тебя и не было никогда в моей жизни!
— Вот пусть так и остаётся! — оттолкнувшись от стола, Алиса попыталась встать, но была остановлена моими руками, что крепко держали её за плечи, — отпусти! Ты делаешь мне больно!
— Ты мне уже как десять лет делаешь больно! — хотелось заорать, но получился лишь сдавленный шёпот, — в чём я был виноват?! Я тебя, дуру, просто любил!
— Я тебя об этом не просила! — позволил ей сбросить мои руки и сбежать к окну, — ты ворошишь прошлое о котором я хочу забыть! Если у тебя больше нет никаких вопросов ко мне, как к врачу, то будь добр, покинь мой кабинет!
— Как к врачу, вопросов нет, — отчеканил я, беря на руки Макса, — но если ты думаешь, что мы с тобой этот разговор закончили, то зря. Я уже потерял тебя один раз, больше этого не допущу.
— Ты, Лебедев, слишком много на себя берёшь! - сверкнув синими очами, как кошка прошипела в ответ Лиса.
— Я, Юманова, беру столько, сколько готов вывезти, — невозмутимо парировал я, — До скорой встречи, Алиса Сергеевна. Макс?
— Па-па! — энергично помахал ей крестник, подарив на прощание широкую улыбку.
— Пока, мой хороший, не болей, — ответила ему тёплой взаимностью огонёк и холодно бросила мне: — Прощайте, Артём Михайлович.
Выйдя в коридор, не стал задерживаться и разубеждать ее в том, как она ошибается, если думает, что это наша последняя встреча.