Олег: "Доброе утро, Алиса. Очень рад это слышать. Я могу за вами заехать?"
Я: "Не стоит, я доберусь сама."
Олег: "Жаль. Тогда с нетерпением жду вчера."
Фух...
Не так уж всё и страшно пока.
Теперь, можно выдохнуть и поработать. Вот только мысли, всё равно периодически утекали в предстоящее событие, держа в легком напряжении тело.
Валерьяночки себе, что ли, накапать?
Да ну, бред!
Я школьница или взрослая женщина?
"Ты неопытная дурёха, которой пора перестать паниковать на ровном месте!" — одернула саму себя, переключаясь на рабочий режим.
— Входите! — уже не в первый раз пригласила я, слыша непрерывный стук в дверь с наружной стороны.
Так стучаться мог только маленький ребёнок, поэтому, не удивлена, что отреагировали не сразу.
А вот когда зашли...
Боже...
— Здравствуй, огонёк, — низким тембром, первым поздоровался со мной мой бывший друг, держа на руках полуторагодовалого малыша.
— Артём? — медленно, на ватных ногах поднялась из-за стола во все глаза рассматривая молодого мужчину и пытаясь подобрать нужные слова, — Прривет...
Боже мой!
Как?!
Откуда?!
Хотелось малодушно зажмуриться и представить, что вся эта ситуация мне просто мерещится!
Внутри от нахлынувших воспоминаний и эмоций трясло так, что тремор моих рук не увидел разве что слепой.
— А мы вот к тебе, на плановую прививку пришли, — пожал невообразимо широкими плечами Артём, всё так же, оставаясь стоять на месте.
Он не сильно, но всё же изменился за эти десять лет, что мы не виделись. Высокий рост и мужская стать, как были, так и остались, а вот тренированное годами тело стало шире, жёстче. Каждую мышцу можно было проследить взглядом и без прикосновений понять, что силой этот заматеревший мужчина не обижен. Короткая, по-военному строгая стрижка, широкие брови, симметричные, резкие черты лица и квадратная, с небольшой щетиной тяжёлая челюсть — хищная, брутальная красота, обладающая яркими признаками маскулинности.
— Да, конечно, проходите, — судорожно выдохнув, отмерла я, — это твой ребёнок?
— Мы так похожи? — прожигая меня темным, испытующим взглядом, вопросом на вопрос ответил он.
— Нет, не похожи, — покачала головой в ответ, — я помню всех детей, которых веду и у Максима не твоя фамилия.
Я визуально представила ту молодую девушку, которая совсем недавно закрепилась у нас с сыном в клинике. Черноволосая, миниатюрная с тёплым взглядом и ласковой улыбкой...Кажется, Екатерина.
И фамилия у неё не Лебедева, а Вертинская.
— Фамилия жены?
— Я, может, и не видела тебя давно, но в одном уверена совершенно точно: ты бы не позволил своему ребёнку носить чужую фамилию, — на одном выдохе произнесла я, чувствуя внутри необъяснимое неприятие от мыслей, что Артём любит и любим в ответ.
Приплыли, Юманова, откуда в твоей голове это взялось?!
Опомнись и возьми себя в свои трясущиеся руки!
— Макс мой крестник, — пояснил он, пододвигая ближе к проворным рукам малыша игрушки, стоявшие на специальном для них столике, — его отец — мой друг и коллега, не смог сам отвезти сына на приём и попросил об этом меня.
"Отлегло?" — ехидно поинтересовалась моя внутренняя сущность, прекрасно чувствуя, как меня немного отпустило.
Господи, да что ж такое-то!
— Хорошо, я постараюсь сделать всё как можно быстрее и безболезненнее, — наконец, выйдя из-за своего мнимого укрытия в виде стола, надела медицинские перчатки и натянула маску.
— Привет, крепыш, — присела перед мальчуганом на корточки, — дашь мне пять?
— На! — весело шлепнул мне пухлой ладошкой по руке малыш, а потом бесхитростно протянул обе сладкие ручонки для объятий.
— Любишь обниматься? — с удовольствием поддержала я его, понимая, как важно расположить к себе таких маленький пациентов. Тем более перед такой неприятной процедурой как укол.
А потом совершила ошибку, невольно провалившись в черную бездну глаз сидящего рядом с крестником Артёма.
Изучающий, откровенный, пронизывающий взгляд затягивал всё больше, продавливая волю и балансируя на грани почти забытых мною чувств.
— А мне порция объятий положена? — хрипло поинтересовался "друг", не разрывая нашего с ним зрительного безумия. От далеких, но ярких воспоминаний сердце внутри меня загрохотало так, что я всерьёз опасалась в свои годы словить предынфарктное состояние.
— Я на рабочем месте, — вспыхнула как факел от непрошенных образов прошлого, пытаясь абстрагироваться от тех чувств, которые они во мне вызывали.